"Катрине всегда капризничаетъ," отвѣчала взволнованнымъ голосомъ Каролина Карловна; "ничего ей нельзя сказать."
"Конечно, мама, я только и слышу отъ Каролины Карловны, что я дѣвочка."
"Такъ что-же тутъ обиднаго, другъ мой, "развѣ это не правда?"
"Правда, мама; но обидно, когда говорятъ, что я не могу ѣздить верхомъ, а Саша можетъ, не смотря на то, что я гораздо старше и умнѣе его."
"Ну положимъ, что въ послѣднемъ еще можно усомниться, слыша твои рѣчи," сказала, улыбаясь, Александра Петровна; "но я все-таки не понимаю, изъ чего возникъ этотъ споръ. Кто предлагалъ Сашѣ ѣхать верхомъ?"
"Никто, мама," сказалъ въ свою очередь Саша; "только мы разсуждали, какъ было-бы хорошо, вмѣсто того, чтобы жить на дачѣ, купить деревню, и тогда я сказалъ, что хотѣлъ-бы ѣздить верхомъ, а Катя вспылила,-- вотъ и все."
"Вотъ уже въ самомъ дѣлѣ было изъ чего сердиться!" сказала Александра Петровна; "деревни еще не куплено; неизвѣстно, будемъ ли мы гамъ жить, а ты уже плачешь о томъ, что не поѣдешь верхомъ!"
"Да, мама, это правда, было глупо," созналась Катя; "но когда я о чемъ нибудь говорю, то такъ живо все себѣ представляю, что часто смѣшиваю то, что есть, съ тѣмъ, что можетъ быть, и спорю, когда говорятъ, что этого нельзя будетъ сдѣлать. Но скажи мнѣ теперь, въ самомъ дѣлѣ-ли папа думаетъ купить имѣніе; это меня очень интересуетъ."
"Да, мы серьозно объ этомъ думаемъ, и даже въ эту минуту папа занятъ этимъ дѣломъ и вѣроятно скоро рѣшитъ его."
Дѣти оба захлопали въ ладоши и запрыгали по комнатѣ, восклицая: "ахъ, какъ хорошо! ахъ, какъ отлично! "