Какъ на бѣду, судьба не благословила дѣтьми этотъ несчастный бракъ, и одинокая Груша металась въ избѣ своей, точно птица въ клѣткѣ.
Мужъ Груши, Петръ, былъ человѣкъ зажиточный; да и: вообще въ то время свободнымъ крестьянамъ жилось хорошо. Земли было вдоволь, и князья раздавали ее всѣмъ, кто только хотѣлъ брать. Крестьяне могли жить, гдѣ хотѣли, а около Юрьева дня ежегодно могли уходить отъ нея и искать себѣ новаго вольнаго мѣста. Тогда имъ не было выгоды покупать землю, потому что они могли вѣчно пользоваться ею даромъ. Если земля оказывалась хорошею, крестьянинъ оставлялъ ее дѣтямъ, внукамъ, правнукамъ; если она не годилась, уходилъ искать лучшей.
Но этотъ достатокъ крестьянскій перемежался лихими годами неурожая, и тогда наступалъ голодъ. Старики деревенскіе- могли разсказать про нѣсколько такихъ лихихъ годинъ, которыя имъ пришлось пережить за свою долгую жизнь... Однажды лѣтомъ на солнцѣ показались мѣста, черныя какъ гвозди, и мгла тогда наступила такая, что на разстояніи сажени ничего нельзя было видѣть. Люди сталкивались другъ съ другомъ, птицы падали имъ на головы, медвѣди и волки безбоязненно бродили по селамъ; рѣки, болота, озера повысыхали, лѣса горѣли, -- и голодъ былъ по всей землѣ. Хлѣбныхъ запасовъ становилось все меньше, потомъ наступило такое время, что даже негдѣ было купить муки. Была тогда сильная скорбь повсюду... Слышался плачъ и рыданіе по улицамъ и на торгу; многіе съ голоду падали мертвыми,-- дѣти передъ родителями, отцы и матери передъ дѣтьми.
Въ другой разъ появилась надъ Колочью туча темная, да страшная, и поднялась такая буря, что отъ пыли ничего не было видно. Многія церкви поколебались, забрала на стѣнахъ можайскихъ были сорваны и разнесены, крыши съ домовъ и верхи сметены, избушки деревенскія сорваны съ основанія и снесены далеко въ сторону; лѣса старые, боры и дубы съ корнемъ повырваны и всѣ нивы испорчены... И снова застонала отъ голода земля русская.
Да и не перечесть всѣхъ бѣдъ, о которыхъ могли бы поразсказать деревенскіе старики!
Молодежь не помнила такихъ бѣдствій; но однажды понадвинулась на Можайское княжество бѣда лютая: сгорѣли всѣ хлѣба подъ невыносимымъ зноемъ, и наступилъ такой голодъ, о которомъ разсказывали старики.
Умеръ въ это время Петръ, и осталась Груша одна на бѣломъ свѣтѣ; но это точно развязало ей руки. Сильно захотѣлось ей пробиться въ люди, потому что не забыла она до сихъ поръ своей былой роскошной жизни. И вотъ, для того чтобы еще хоть- немного пожить въ роскоши, стала Груша заниматься ремесломъ, которое тогда очень пошло въ ходъ: начала она колдовать, да нашептывать.
Какъ Женщина хитрая, Аграфена скоро пріобрѣла себѣ большой кругъ почитателей.-- У кого какая вещь пропадетъ, тотъ шелъ къ Грушкѣ Колонкой; кто захочетъ приворожить къ себѣ кого, или отвратить одного человѣка отъ- другого,-- тотъ также обращался къ Аграфенѣ, и никому не отказывалась помогать хитрая баба.
Скоро слава Аграфены Колодкой дошла до щеголихъ можайскихъ, которыя перетянули, ее въ городъ; а потомъ донеслась она и до Москвы Бѣлокаменной. Услыхалъ про Грушу-щеголиху бояринъ Ряполовскій, вспомнилъ свое давнишнее съ ней знакомство еще при покойномъ Лукѣ, и рѣшилъ воспользоваться для своихъ цѣлей ея искусствомъ.
А легкомысленная Аграфена и рада; вѣдь она всю жизнь свою мечтала о томъ, чтобы пожить въ роскоши среди бояръ именитыхъ, посмотрѣть на житье московское,-- и вдругъ, точно по щучьему велѣнью, очутилась она прислужницей въ покояхъ государыни Софіи Ѳоминишны!