Здѣсь, въ покояхъ молодой четы, недовольные давали- волю своимъ жалобамъ.
-- Какъ пришли сюда греки,-- жаловался князь Натрикѣевъ,-- такъ земля наша и замѣшалась, а до сихъ поръ мы жили въ тишинѣ и мирѣ...
-- Говорятъ, потому такъ вышло,-- говорилъ князь Оболенскій,-- что раньше сидѣла у насъ княгини роду незнатнаго, а гречанка наша царской крови..
-- Какова бы она ни была, а только намъ не слѣдъ ей покоряться!-- кричалъ бояринъ Ряполовскій,-- которая земля измѣняетъ обычаи свои, та не долго стоитъ; а у насъ князь Иванъ все перевернулъ... такъ какогоже добра ждать?
-- Прежніе государи совѣтъ держали со старыми боярами,-- жаловался Натрикѣевъ,-- а теперь Иванъ, запершись въ своей повалушѣ {Одна изъ комнатъ во дворцѣ.}, всѣ дѣла самъ кончаетъ... Покойный князь Василій татаръ къ себѣ жить сзывалъ, а сыночекъ его нѣмцами заполоняетъ русскую землю! До Софьи, Слава Богу, нѣмцы про насъ ничего не слыхали, а теперь все въ свои руки позабирали: хоромы, да церкви строятъ, руду копаютъ, льютъ пушки, стѣны красками размалевываютъ.
-- Не нравится Москва матушкѣ-государынѣ,-- вставляла Марія, супруга Іоанна,-- говорятъ, хочетъ ее сдѣлать равной Царьграду.
-- Пускай... намъ что?-- ворчалъ. Оболенскій,-- мы, старые бояре, какъ звѣри лѣсные: потревожили насъ у опушки, мы подальше въ чащу залѣземъ.
-- Что ты этимъ хочешь сказать?-- спросилъ Иванъ Молодой.
-- А то, что покину я Москву! Слава Богу, еще есть много простору на Руси... Уйду туда, гдѣ всего вольготнѣе.
Говорилъ такъ строптивый бояринъ; до оказывалось, что уйти уже некуда: почти вся Русь была уже подъ могучей рукой Ивана III.