-- Къ войнѣ! къ войнѣ!-- кричали худые мужики-вѣчники,-- не хотимъ князя Московскаго.
-- Мы не отчина его, мы вольные люди -- Великій Новгородъ! отдадимся лучше Казиміру-Литовскому.
Люди степенные, старые, бывшіе посадники, народъ богатый и тароватый, отвѣчали такъ:
-- Къ Ивану Васильевичу надо тянуть намъ, какъ то ужь испоконь вѣку заведено.
-- Видно, сладки московскіе пряники?-- крикнулъ Самойло, завидѣвъ среди бояръ ненавистнаго Илью, который теперь уже и не выѣзжалъ изъ Новгорода. На всякомъ вѣчѣ онъ присутствовалъ и всегда держалъ руку московцевъ.
-- Нельзя, братья, отдаваться намъ за Казиміра,-- важно заговорилъ Илья Осминкинъ,-- еще отъ перваго великаго князя Рюрика, котораго земля наша избрала себ|" княземъ -- мы отчина великихъ князей русскихъ. Правнукъ Рюрика, Владиміръ Святой, крестилъ вмѣстѣ съ Русью и нашу землю... Какъ же намъ теперь, послѣ столькихъ вѣковъ, порывать связь съ Москвою.
-- А за сколько гривенъ тебя Москва купила?-- закричалъ Самойло.
-- Любо рабу московское ярмо!-- закричали другіе.
-- Ни кречету, ни соколу, а тѣмъ паче татарскому улуснику не отдастъ гнѣзда своего Великій Новгородъ,-- сказалъ Ананій Жироха.
-- Вы, худые люди, рады горланить,-- съ презрѣніемъ возразилъ Илья Осминкинъ,-- всѣ вящіе {Вящіе -- богатые, лучшіе.} люди къ Москвѣ потянутъ.