-- Какъ-бы мы васъ раньше къ Волхову не потянули!-- закричалъ Самойло.
-- Да чего, братцы, съ ними долго разговаривать!-- раздалось въ толпѣ,-- они и, впрямь, всѣ Москвою закуплены!
-- Тебя, вотъ, за грошъ можно купить, да, бѣда, покупателя не находится... задорно отвѣтилъ Илья.
Вмѣсто отвѣта, мужикъ нагнулся, взялъ камень и кинулъ имъ въ Осминкина, важно стоявшаго впереди степенныхъ людей. Камень попалъ гостю въ плечо; онъ охнулъ и скрылся за чужими спинами.
Захохотали черные люди, понравилось имъ глядѣть на испугъ степеннаго гостя торговаго, и стали они закидывать камешки въ нарядную толпу богатѣевъ... Простояли именитые люди недолго подъ градомъ камней и разошлись, бормоча про себя угрозы.
"Худые мужики" остались одни на вѣчѣ. Тогда они порѣшили составлять договоръ съ Казиміромъ и дружно отстаивать новгородскую свободу.
Съ этимъ договоромъ поѣхалъ къ Казиміру сынъ Мараы Димитрій Борецкій. Его сопровождалъ Самойлобуйная головушка и пять житыхъ людей,-- отъ всѣхъ городскихъ концевъ по одному человѣку.
Вскорѣ все случившееся стало извѣстно Ивану Васильевичу черезъ Осминкина.
Великій князь по прежнему не выражалъ новгородцамъ никакого неудовольствія; онъ только поспѣшнѣе стягивалъ свои полки къ сѣверу, да торопилъ псковичей, которые какъ можно дольше старались оттянуть свой отвѣтъ Москвѣ. Но медлить больше оказалось невозможнымъ. Государь прислалъ, наконецъ, грамоту съ приказаніемъ немедленно выступать Пскову противъ старшаго брата.
Въ тоже время былъ отправленъ посолъ и въ Новгородъ съ "разметнымъ письмомъ", въ которомъ Москва объявляла войну непокорному своему супротивнику.