ГЛАВА V.
Пріуныли новгородцы... Знали они, по примѣрамъ всѣхъ другихъ покоренныхъ княжествъ, что Москва въ такихъ случаяхъ не шутитъ.
Начали ждать помощи отъ Казиміра, Литовскій князь принялъ Димитрія съ честью, обѣщалъ ему свою любовь да дружбу; но войска не посылалъ новгородцамъ.
Между тѣмъ московское войско подходило все ближе; а новгородцы собирались на войну очень туго... Вдобавокъ ко всему, среди народа начали ходить слухи о различныхъ предзнаменованіяхъ, предвѣщавшихъ что-то недоброе: буря сломала крестъ на св. Софіи; въ другой церкви сами собой зазвонили колокола; икона Богородицы источала изъ глазъ своихъ слезы... Монахини подставили чашу подъ икону, и слезы, капая одна за другою, наполнили ее до краевъ.
Но больше всѣхъ смутилъ Борецкихъ преподобный старецъ Зосима, соловецкій отшельникъ. Пріѣхалъ онъ въ Новгородъ по дѣламъ и зашелъ къ Марѳѣ. Съ почестями приняла его посадница, пригласила на пиръ и посадила рядомъ съ собою, на почетное мѣсто.
Вдругъ, въ самый разгаръ пира, преподобный задрожалъ, устремивъ исполненные ужаса глаза на сидѣвщихъ вокругъ него. Затѣмъ онъ закрылъ лицо руками и заплакалъ.
Гости начали спрашивать Зосиму, что съ нимъ такое случилось; но онъ не отвѣчалъ ничего и больше не дотронулся до пищи. Печально кончился пиръ, и гости, томимые предчувствіемъ худого, разошлись по домамъ.
Ананій Жироха вызвался проводить преподобнаго старца домой и по пути спросилъ его:
-- Что ты, отче, видѣлъ за столомъ у нашей боярыни?
Горестно вздохнувъ, Зосима отвѣтилъ;