-- И впрямь, что я такое!-- съ горечью воскликнулъ Жироха,-- бѣднякъ я, чуть-ли hз рабъ.-- Старецъ вздохнулъ.
-- Скоро, другъ, всѣ здѣсь сравняются. Не будетъ тогда въ Новѣ городѣ ни раба, ни господина,-- сказалъ онъ затѣмъ.-- Бѣдная Марѳа! Придутъ дни, когда живущіе во дворѣ ея не оставятъ въ немъ слѣдовъ своихъ и затворятся двери дома ея на вѣки.
Старецъ умолкнулъ и шелъ, погруженный въ тихую задумчивость. Хотѣлъ спросить его Жироха о своей судьбѣ, да побоялся, что преподобный снова отвѣтитъ какъ бы невольной скрытой насмѣшкой, и больше ни о чемъ его не распрашивалъ.
Ананій разсказалъ матери о страшномъ видѣніи Зосимы; а старуха не могла удержаться, чтобы не разсказать объ этомъ сосѣдкамъ... Скоро весь городъ говорилъ о смерти, предсказанной Дмитрію Борецкому съ нѣкоторыми боярами; не знали о несчастій только тѣ, кому оно угрожало.
Между тѣмъ первые московскіе отряды уже вступили въ новгородскую землю.
Бояре, которые были поосторожнѣе другихъ, да купцы побогаче выѣхали изъ города. Вмѣстѣ съ ними уѣхалъ и Илья Осминкинъ, который считалъ теперь свою службу Москвѣ уже оконченной. На вѣчѣ хозяйничали теперь одни "худые мужики", а между ними первое мѣсто занималъ Самойло Катышичъ.
-- Не бойсь, ребята!-- кричалъ онъ,-- говорятъ, московцы уже на нашей землѣ? Пусть ихъ!.. Не добраться имъ до Новгорода: всѣ въ нашихъ болотахъ увязнутъ! Никогда не взять имъ св. Софіи! Никто чужой не перешагнулъ еще никогда черезъ наши болота.
Дѣйствительно, лѣтомъ вокругъ Новгорода всегда стояла такая топь, что ни одно враждебное войско не могло бы безнаказанно черезъ нее перебраться; но и тутъ новгородцевъ постигла неудача: въ этомъ году лѣто выдалось такое сухое, что болота всѣ повысохли, и рать московская безпрепятственно продолжала свой путь.
А въ Новгородѣ въ это время дѣла шли все хуже. Войска у него было мало, потому что населеніе отвыкло отъ войны и очень неохотно поднималось на ратное дѣло. Ананій съ Самойлой цѣлые дни проводили среди "черныхъ" людей, побуждая ихъ упражняться въ военномъ дѣлѣ; тогда какъ Борецкіе, Димитрій и Ѳеодоръ, толковали съ боярами, стараясь настроить ихъ похрабрѣе.
И черные люди, и бояре обѣщали свою помощь, и на словахъ были очень храбры; но по мѣрѣ приближенія рати московской къ Новгороду, всѣ его защитники куда то разсыпались, пропадали, къ великому отчаянію Марѳы съ ея приверженцами.