Самойло рыскалъ по всѣмъ концамъ города, выслѣживая убѣгавшихъ ратниковъ, которые всѣ мало-помалу пытались вернуться домой и приняться за прерванную работу.
-- Эхъ, вы, трусы!-- кричалъ онъ народу,-- зачѣмъ же вы на вѣчѣ противъ Москвы вопили? А теперь уже начинаете бояться? Идите тогда сразу подъ ярмо!
-- Да, тебѣ хорошо храбриться, боярскому захребетнику,-- возражалъ ему какой-нибудь гончаръ,-- вы головы свои спасете; а не спасете, такъ все равно семейство ваше бояре не оставятъ... А мнѣ чего мѣшаться? Коли я пропаду, кто моихъ дѣтей кормить станетъ?
-- А на вѣчѣ зачѣмъ бунтовалъ?-- кричалъ Самойло,-- теперь ты обязанъ воевать, когда другихъ на войну натравлялъ! Да что съ вами говорить! Коли сами не пойдете, силкомъ васъ приволокутъ въ станъ.
Самойло, дѣйствительно, набралъ горсть храбрыхъ молодцовъ, съ которыми шелъ по очереди въ разные концы и силой хваталъ убѣжавшихъ воиновъ. Мирные плотники, гончары, перевозчики, лодочники, силой подгонялись на войну; а тѣ, которые все-таки упорствовали,-- летѣли съ моста въ Волховъ.
Конечно, такіе невольные ратники были плохой защитой Новгороду; а московское войско къ этому времени уже подошло совсѣмъ близко. Вездѣ, гдѣ проходили москвичи, они сжигали до тла жилища, истребляли весь хлѣбъ; кого хотѣли -- убивали, кого хотѣли -- брали въ плѣнъ. Разоривъ Русу, москвичи подошли къ Ильменю озеру, куда также направилось новгородское войско подъ начальствомъ Димитрія Борецкаго. Новгородцы намѣревались напасть врасплохъ на москвичей; но послѣдніе предупредили ихъ. Новгородцы совершенно растерялись, увидавъ себя окруженными, московскимъ войскомъ... Много ихъ пало на мѣстѣ, много разбѣжалось. Москвичи ловили враговъ, тащили всѣхъ къ своимъ воеводамъ, которые приказывали отрѣзывать плѣнникамъ носы и губы.
Идите теперь домой и покажитесь своимъ,-- говорили при этомъ воеводы, отпуская несчастныхъ на всѣ четыре стороны.
Ужасное отчаяніе охватило новгородцевъ, когда они увидали своихъ изувѣченныхъ гражданъ. Снова зазвонили въ колоколъ на Ярославскомъ дворищѣ, снова загорланили мужики-вѣчники; но теперь крикуны уже начали говорить другое.
-- Это все Марѳа со своими!-- кричали тѣ, которые недавно поддерживали Борецкихъ,-- кабы не она съ сыновьями, да съ челядью, не случилось бы съ нами такой бѣды!
-- И теперь еще не прошло время,-- кричали московцы,-- покоримся Москвѣ, зачѣмъ напрасно проливать кровь христіанскую.