-- Погодите, ужо,-- кричали съ того берега,-- мы васъ заберемъ къ себѣ, хоромы намъ строить...
Такъ весь вечеръ продолжалась эта перебранка. На москвичей она производила тяжелое впечатлѣніе, и они даже начинали бояться.
-- Видно много ихъ тамъ, этихъ вѣчниковъ,-- говорили воины,-- иначе, они не были-бы такими храбрыми.
-- Мужайтесь, братцы,-- сказалъ московскій воевода князь Холмскій,-- сколько-бы ихъ ни было, а мы храбростью своею побѣдимъ ихъ.
Чтобы ободрить своихъ, князь Холмскій выѣхалъ впередъ войска и началъ молиться. Всѣ обнажили головы и послѣдовали его примѣру.
ГЛАВА VI.
На слѣдующее утро, передъ началомъ битвы, у новгородцевъ вдругъ поднялось несогласіе старшихъ съ младшими. То несогласіе, которое столько вѣковъ волновало новгородскія улицы, поднимало бѣдныхъ противъ богатыхъ, не заснуло и въ полѣ ратномъ, въ ту великую минуту, когда рѣшалась судьба ихъ земли, ея свобода.
Увидали новгородцы, что москвичи готовятся къ бою, и напала на нихъ тревога... Никому не хочется разставаться. съ жизнью! Большіе начали посылать меньшихъ впередъ, меньшіе отговаривались.
-- Я человѣкъ молодой, неопытный... у меня и доспѣхи худые, и конь старый. Ступайте-ка вы, хорошо одѣтые, впередъ.
-- Вы -- зайцы трусливые!-- кричали старшіе,-- мы будемъ стоять назади, чтобы помѣшать вашему бѣгству.