Родителями Самойлы были купцы, новгородскіе гости торговые; но наслѣдовалъ онъ отъ отца не его богатство, а только буйную, побѣдную головушку.
Къ тому времени уже перевелись богатыри ушкуйники, а буйнымъ головамъ переводу еще не было; только не ходили они далеко бушевать на вольномъ просторѣ, но буянили прямо по улицамъ Новгорода.
Отецъ Самойлы былъ большой хлѣбосолъ и часто угощалъ у себя не только всю свою улицу, но чуть-ли не весь Неревскій конецъ, гдѣ стояли его хоромы. Пили честные новгородцы у Катышича много, ѣли вкусно и за то всегда поддерживали своими зычными голосами его во всемъ на вѣчѣ.
Только ужъ очень любилъ Катышичъ хмѣльную брагу! Перепьется у себя на пиру со своими гостями и пойдетъ съ ними буйствовать но улицамъ Новгорода. А какая на нихъ можетъ быть у жителей управа? Тогда, кто богаче былъ -- тотъ и сильнѣе; а кто сильнѣй,-- съ тѣмъ сладить могъ только сильнѣйшій.
Напоитъ, бывало, старый Катышичъ всю свою улицу, крикнетъ:
-- Ребята, за мной!..
И валятъ-валомъ за нимъ новгородцы,-- всѣхъ враговъ тароватаго хозяина готовы предать "потоку" {Потокъ -- грабежъ.}.
Такимъ-то образомъ и ограбили, однажды, пьяные гости Катышича дворъ его сосѣда, богатаго торговаго гостя Осминкина, съ которымъ у него произошли нелады. Пустой убытокъ понесъ Осминкинъ, да не стерпѣло позора его гордое купеческое сердце. Съ тѣхъ поръ встала между сосѣдями вражда, которая перешла впослѣдствіи и на ихъ дѣтей.
Самойло былъ небогатъ, и то послѣднее добро, что наслѣдовалъ отъ родителей, съумѣлъ пропустить съ товарищами за веселой бесѣдой. Илья получилъ богатое наслѣдство и, какъ человѣкъ трудолюбивый, мало по малу успѣлъ его удвоить.
По ремеслу Илья Осминкинъ былъ ливецъ, то есть серебряныхъ дѣлъ мастеръ.-Въ Новгородѣ многіе богатые люди любили щеголять серебряными сосудами, великолѣпными ризами на иконахъ, чарами, стопами и разной другой утварью. Все это Илья выдѣлывалъ у себя въ мастерскихъ, кромѣ того онъ, въ числѣ другихъ, чеканилъ новгородцамъ ихъ монеты -- гривны, да полугривны. Получалъ онъ закамское серебро прямо изъ Перми, въ слиткахъ, а продавалъ его уже въ гривнахъ.