Безъ большого разбирательства толпа бросилась къ нему и потащила къ мосту. Несчастный Илья понялъ, что это значитъ, и побѣлѣлъ какъ полотно. Хотѣлъ онъ просить пощады, да отъ страху языкъ не поворачивался.
Въ это время толпу нагнала жена его, Анна, и, рыдая, стала кидаться въ ноги кому попало, надѣясь вымолить мужу прощеніе; но разъяренная толпа не обращала никакого вниманія на мольбы женщины и продолжала тащить Илью къ Волхову.
Тутъ же распространился слухъ и на Софійской сторонѣ, что за мостомъ судятъ ливца неправеднаго. Зазвонили въ колоколъ и у святой Софіи, такъ что, когда съ торговой стороны толпа, тащившая Илью, подходила къ Волхову, на мосту ихъ ожидала уже масса софіянъ {Людей съ софійской стороны.}.
-- Въ воду его! въ воду!-- кричали и тѣ, которые знали вину Осминкина, и тѣ, которые рѣшительно ничего не понимали.
И вотъ, подвели несчастнаго Илью къ самому краю моста и столкнули въ Волховъ.
Но есть удачливые люди, которые ни въ огнѣ не горятъ, ни въ водѣ не тонутъ... На счастье Осминкина въ это время выплылъ изъ-подъ моста небольшой плотъ, который и принялъ къ себѣ утопавшаго человѣка.
Разбушевалась толпа, увидавъ самоуправство лодочника, кинулись къ лодкамъ, чтобы догонять плотъ. Крикъ и гамъ стояли на мосту невообразимые; но вдругъ все стихло въ одно мгновеніе. Разъяренные новгородцы смолкли и благоговѣйно обнажили головы.
Изъ храма св. Софіи вышла процессія священниковъ съ крестами, хоругвями, образомъ Богородицы. Впереди всѣхъ шелъ владыка въ полномъ облаченіи и, остановившись посреди своей паствы, началъ благословлять ее во всѣ стороны крестнымъ знаменемъ.
-- Идите съ миромъ въ домы своя,-- раздался среди полной тишины слабый голосъ старика-владыки.
Толпа заколыхалась, готовая повиноваться.