-- Слава?-- Баядерки задумались. Наконецъ, одна изъ нихъ выступила и сказала:
-- Принцесса, слава -- это наслажденіе; слава -- это восторгъ, это -- упоеніе летать съ покрывалами предъ большою толпой, летать и чувствовать, какъ подымаешься на небо, и совсѣмъ улетѣть только мѣшаетъ тяжесть драгоцѣнностей, въ которыя укутано стройное тѣло, а удивленная толпа кричитъ, ликуетъ, и перлы, брильянты сыпятся вокругъ, подобно алмазному снѣгу на сѣдыхъ вершинахъ священныхъ нашихъ горъ.
-- Это -- слава?-- К и зметь покачала головой.-- А вы не можете прочесть это чудное слово, что на полу написано?
-- О, нѣтъ! Никто никогда не пытался сдѣлать это... Оставь и ты,-- мы будемъ веселить тебя иначе.
И вотъ медленно выплыли онѣ стройными парами на середину комнаты; легко скользятъ ихъ маленькія ноги, обутыя въ голубые сандаліи; пригибаясь къ землѣ, склоняютъ онѣ легкіе станы, то выпрямляясь возносятся вверхъ, окутанныя покрывалами, и, сплетаясь чудными руками, тихо пляшутъ въ тактъ мелодичной музыки.
-- Мы полетимъ еще выше, мы обнимемъ и тебя, маленькая принцесса, ты заглянешь на небо вмѣстѣ съ нами, только забудь это чудное слово, только улыбнись на наши рѣчи.
-- Чтобы летѣть, надо быть легкой, я же упаду и мнѣ будетъ только больнѣе.
И баядерки устаютъ плясать, не слыша одобренія...
Тогда рѣзво вскакиваютъ маленькія нютни; онѣ разбрасываютъ передъ собою тяжелыя мѣдныя пуговицы, иголки, нитки и одна изъ нихъ, наклонившись, говоритъ принцессѣ:
-- Повелительница, гляди: я подыму глазами эту тяжелую пуговицу, я долго такъ буду держать ее для твоего удовольствія, только улыбнись мнѣ за это.