"Что за прелесть, говорил он, переставая петь, на пример хоть эта габалетта Мартини, которую поет Коломбина в моей пьесе: Свадьба в колодезе, или, например, этот дует Фиораванти, который он написал для двух, тогда известных певцов: Морини и Лунски, и который тотчас же сделался народным.
"И, эаметьте, carissimo! прибавил старик, укладывая гитару в ящик, какая удивительная простота! чистая мелодия, без всяких фиоритур! Не то, что арии нынешних маэстро, и неистовые грудные ноты, от которых у певцов лопаются на шее вены.
Тут он принялся пародировать известного тенора Марьяни, когда тот поет apию из оперы Верди: Ломбардцы, и до того похоже, что я покатывался со смеху, а из соседних окон вдруг раздался взрыв хохота и рукоплесканий.
"Разве это музыка? это какая-то одержимость! говорил аббат, едва переводя дух от усталости. "То ли дело apия Мартини:
Guardi mi uо рocо
Dal capo ai piedi --
Di mi se vedi
Diffeto in me?
Этот мотив так и просится в душу!
-- Где же, почтенный друг мой, -- вы мне позволите называть вас этим именем, сказал я, взяв его за руки,-- где же теперь можно услышать эту музыку?