Коломбины, влюбленной в
Арлекина.
Иногда Патито хочет сам жениться на Коломбине, а иногда хочет выдать ее за Баллордо, богатого франта, с огромным рыжим хохлом и кривыми ногами. У Патито слуга Пьерро, простоватый, но хитрый, трус, обжора и пьяница, который приказания своего господина исполняет на выворот и обращает в свою пользу.
Из этой обстановки лиц, действие вытекает само собою, Патито - ревнивый тиран; Арлекин и Коломбина, влюбленные друг в друга, с помощью доброй волшебницы и простоватого Пьерро, который, сам того не зная, помогает им своей простотой -- превозмогают все препятствия, и пьеса, как следует, кончается законным браком, с освещением бенгальскими огнями. Тут вы ясно видите нравоучительную цель пьесы: Сама судьба покровительствует истинной любви.
Вся-то пьеса, собственно говоря, состоит из вместе сшитых, уморительно-смешных эпизодов. Патито, на прим., уходит со двора и приказывает Пьерро, в его отсутствии, никого не пускать в дом, а Коломбина уже стоит у окошка, и Арлекин, откуда ни возьмись, проводив Патито со сцены пинком, уже стучится в дверь; тут Пьерро, отворив рот так, что удивляешься, как он не треснет, сбирается сыграть с ним штуку, и бежит за горшком с водою, чтобы бросить его на голову Арлекина. В эту самую минуту Патито возвращается домой, дает Арлекину подзатыльника, стучится в дверь - и получает на голову содержание горшка, и самый горшок, который покрывает его до плеч. Тут надо видеть радостное удивление Пьерро он выбегает из дому, и ходит около барина, потирая руки и помирая со смеху, и, вместо того, чтобы снять с его головы горшок - чего бы, кажется проще? он придумывает другое средство; берет дубинку и с размаха разбивает ею горшок. А как начнут они задавать друг другу пощечины, просто в ушах звенит! А как хорош франт-жених, синьор Баллордо, в голубом фраке, с тальей чуть не на затылке, с фалдами по пятки и с пуговицами с блюдечко, в огромном жабо, в разорванных розовых чулках, на кривых ножках, со взбитым хохлом, и, вместо лорнета, с зажигательным стеклом в руках! и как он с Пaтито всегда в дураках! и как часто их бьют! и как часто обкачивают водой и.... и чем ни попало!
А Пьерро! одна нога его, которая вытягивается из-за кулис и предшествует появлению его на сцену, заставляет уже смеяться всех. Какой он трус! как он ленив! Как он не ловок! как он глуп, и, вместе, как он хитер. Похождение его с бутылкою лекарства лёруа, которое он принимает за вино, и которое Патиго нарочно ставит на стол, чтоб его надуть - верно известно всем, и верно все смеялись над ним от чистого сердца.
С самого появления арлекинад, т.-е. с половины ХV-го столетия, до нынешнего времени, главные лица ее сохранили и свои имена и свои первобытные костюмы, с незначительными изменениями: Арлекин черную полу-маску, куртку и панталоны, сшитые из разноцветных лоскутков -- эмблема бедности и олицетворение пословицы: голь на выдумки хитра; Коломбина - платье зажиточной итальянской контадины (мещанки); Пьерро, который, без всякого сомнения, есть итальянский Пульчинелло, белую рубашку с длинными рукавами и большими шарообразными пуговицами, и широкие белые панталоны.-- Только во Франции переменил он свое имя, а черную полумаску заменил мукСй. Заметьте, что все лица старинной итальянской арлекинады перешли, только под другими именами, во все европейские комедии: Бартоло не тот ли же Патито? а Коломбина не та ли же Розина? Баллордо разве не тот же Пурсоньяк или Жорж Дандин? Пьерро не тот ли же Жокрис или Скапен? а Арлекин не сам ли Фигаро?... Это, доказывает, увы! что и Бомарше и даже сам Мольер уже были.... подражателями.
II
Я поехал в Италию, и, дор С гою, везде, где только мог, непременно посещал все балаганные представления и, чем я более приближался к Италии, тем для меня нагляднее становилось, что я близок к почве, на которой выросла арлекинада, настоящая арлекинада, об которой Италия, вместе с своим поэтом, может сказать: totа nоstга est. Откровенно признаюсь, нетерпение увидать арлекинаду было одна из тех многих причин, которые заставляли меня торопиться приехать. Представления на чистом воздухе (en рlein vent) составляли, в моем воображении, необходимую и одну из самых заманчивых принадлежностей края, к которому я всей душой моей стремился.
Век проживу, и век не забуду наслаждения, с которым я, приехав в первый раз в итальянский город -- а этот город был-- Генуа, - увидал на площади Аквасола настоящую итальянскую куклу -- Пульчинелло. Будку его обступали настоящие итальянские мальчишки, и кукла кричала по-итальянски. Вокруг цвели лавры и кактусы и алоэсы, горизонт кончался блестящею чертою моря, всюду амфитеатром возвышались мраморные дворцы, -- и что ни окно, то балкон, и что ни балкон, то итальянка! В стороне тянулись узкие улицы, все в полу-мраке, и везде шумел и двигался беспечный и живописный итальянский народ, и мелодические звуки языка Торквато проникали меня до глубины души! Я в самом деле был в Италии! Боже мой! какая минута!...