"Меня перестала трепать сердечная лихорадка, которая ни днем, ни ночью не давала мне отдыха. Я стал спокойно счастлив, и, взглянув в первый раз на жизнь серьезно, я снова и соn аmоre принялся за работу; только я дал ей другое, исключительное направление: я начал изучать историю театра, и решительно посвятил себя драматическому искусству. Товарищ мой, покойный Мартини, помогал мне своими советами; он занимал у нас роли арлекина, и, сверх этого, был нашим постоянным маэстро ди капелла.
"Я уже говорил вам вчера, что в мое время на арлекинаду смотрели иначе, чем смотрят теперь. Многие думают, что она не, что иное, как балаганный фарс, парад, которых очищенный вкус нашего века вынести не может.
"Это жалкое заблуждение.
"Арлекинада есть чисто-народная итальянская комедия, которая соединила театр древних с нашим новым театром.
"Потрудитесь прочесть собрание комических итальянских пьес, за два последние столетия, изданное Геральди -- сколько ума! сколько оригинальности, сколько таланта! -- и как бессовестно черпают из этого собрания наши нынешние драматурги.
"В мое время актер должен был быть вместе и актером и поэтом и импровизатором. Автор, большею частью, писал только канву пьесы и постепенный порядок явлений (сценарио).
"Актеры сами довершали остальное. Фиорелли, Доминик, Бeртинацци, Мартини были неподражаемы в этих импровизированных пьесах.
"Пускай-ка нынче, наши лучшие актеры попробуют сыграть, хоть самый ничтожный водевилишка, без другого пособия, кроме сценариа, повешенного за кулисами!
"Сколько требовалось знания сцены, сколько присутствия духа, сколько ума, чтобы не впадать беспрестанно в аффектацию, и, предавшись всем капризам своего вдохновения, -- не выйти из предназначенного сценариом положения, и тем не повредить ходу и развитию интриги.
"Геральди уверяет, что первое представление Мольеровой комедии: Limрromрtu de Versailles -- было дано по одному сценарио, по примеру итальянских актеров, игравших тогда на театре С.-Лаврентьевской ярмарки -- и сошло с рук так неудачно, что было ошикано в присутствии самого короля, который так любил своего Мольера. Уже впоследствии Мольер из этого сделал образцовое произведение.