-- Или волки, или ночлег близок, подумал Илья Василичь.
В самом деле, не прошло и десяти минут, лошадь, как вкопанная, остановилась у ворот какой-то избы; не вдалеке, в снежном воздухе, чернеется церковь, барский дом, сад.... всего этого старик по дороге в Москву, помнится ему, не видал.
-- Сбился с дороги, подумал он, да и за то спасибо: не попади я сюда, к утру замерз бы непременно. С трудом вылез он из саней, подошел к окну и начал стучать в него, что было мочи.
-- Кто там? спросил из избы голос, не отворяя окна.
-- Проезжий! впусти обогреться, мерзну! отвечал Илья Василич.
-- Ступай себе с Богом, откуда пришел! сказал голос, -- здесь у нас в селе ночью никто тебя не пустит: ономнясь пустили к себе проезжих, а проезжие-то были конокрады, 10 лошадей из села свели, а нас мир выпорол.
-- Да я деньги заплачу! вскричал Илья Василич и окоченевшими пальцами начал неистово тереть отмерзавший нос.
-- Отваливай и с деньгами-то! был ответ.
Попытался старик постучать в другое, третье окно, обошел все избы, -- все тот же ответ, а иногда и вовсе ответа не было. Что было делать! Илья Василич махнул рукой, лег опять в сани, накрылся веретьями, перекрестился и приготовился умирать.
Вдруг где-то за селом блеснул огонек, и у старика отлегло от сердца.