-- Бог не без милости, подумал он, сем ко еще попытаюсь. Он прищелкнул языком, тронул возжами, и добрый конь повез его шибкой рысью.
Огонек светился в избушке за околицей; вот он становится все виднее, все больше, вот наконец, освещенное красным светом, обрисовалось окно. Илья Василич выпрыгнул из саней, постучался с замиранием сердца: -- Что-то будет? думал он, ну, если и тут не пустят! ..
Окно отворилось и через него просунулась голова мужика.
-- Чего вам?
-- Сбился с дороги, родимый! впусти ради Христа обогреться; нигде не пускают, не умирать же мне, как собаке, без помощи христианской!
-- Пустил бы, видит Бог, пустил, и старостиных розог не побоялся бы! да вишь, баба-то моя лежит на сносях.
-- Пусти проезжего, Ванюха! послышался из избы слабый женский голос, -- убережем его, голубчика, от холодной смерти.... авось, Бог даст, Господь приведет мне скорее разрешиться.
-- Ну, ин войдите! сказал мужик, затворил окно и пошел отворять ворота.
Скоро Илья Василич, в радости душевной, очутился в теплой, курной избушке. В углу, у темных образов, ярко теплилась свеча, а под образами, на лавке, лежала женщина и тихо стонала и жаловалась.
-- Вот честной господин! сказал хозяин гостю, указывая на жену, -- еще вчера начала мучиться, а все Бог еще не посылает разрешения.