"Дай мне эту ветку, я спрячу ее у самого сердца, когда пойду сражаться с врагами моего отечества, и пусть она, как талисман, сохранит грудь мою от вражей пули.
"Но если мне суждено, защищая мою родину, пасть на поле битвы, я буду счастливейший из всех сынов Италии.
"Может ли быть завиднее участь? Не дожив до брюзгливой старости, во цвете лет и сил, умереть за родину и, умирая, знать, что прекраснейшая из дочерей Италии оплачет смерть павшего друга!"
Во все время импровизации, Веро не спускал глаз с Мариэтты, которая стояла, бедная, поникнув головой, опустив свои светлые очи, и краснея до ушей.
Импровизатор взял последний аккорд и бросил гитару за плечо.
Раздались оглушательныя рукоплескания и крики: "браво! бра-а-аво, Веро! Бене! бе-е-ене, Веро!"
А Веро скрестил руки на грудь, и все глядел на Мариэтту.
Его продолжительный взгляд на милую сердца ясно говорил: Ей рукоплещите! она моя жизнь! она мое вдохновение!
Чорт возьми! как они оба были хороши в эту минуту!
Не думайте, чтоб эта импровизация, которую я записал тут-же со слов самого Веро, была подготовлена: я пробовал заставить его импровизировать на разные темы, -- и импровизации его всегда отличались оригинальностью мысли и правильностью стихов, сжатых в строгую октаву.