БАРОНЪ. Какъ ее заставить на это согласиться? Какъ заставить молодую женщину отказаться отъ всѣхъ удовольствій и баловъ, на которыхъ она владычествуетъ?
КОЛОНЖЪ. Прибавь еще, какъ рѣшиться на такое насиліе тону, кто до-сихъ-поръ слѣдовалъ непреложному правилу всѣхъ умныхъ мужей, что жена должна господствовать въ домѣ? Меня ужасала мысль сдѣлаться Арнольфомъ или докторомъ Бартоло. Потерять любовь Авреліи! Это было-бы послѣднею мѣрою моего несчастія.
БАРОНЪ. Я совершенно раздѣляю твои мученія... Подумаемъ, посовѣтуемся вмѣстѣ. Тебѣ предстоитъ, по моему мнѣнію, одно: бросить живопись и слѣдить всюду за женою. Будь безвыходно въ комнатѣ жены, перечитывай всѣ ея письма, слѣдуй за нею всюду: на гуляньѣ, въ гостяхъ, на балѣ, словомъ, будь ея тѣнью подъ предлогомъ супружеской нѣжности. Подстерегай улыбку, взглядъ, прислушивайся къ словамъ ея...
КОЛОНЖЪ. Замолчи, какую ужасную картину представляешь ты... Это будетъ уже не любовь, а шпіонство... Я отвергаю это. Когда женщина имѣетъ нужду въ надзорѣ, она уже его не стоитъ.
БАРОНЪ. Ну, такъ будь довѣрчивъ. Аврелія тебя любитъ, и любовь ея будетъ щитомъ, о который притупятся всѣ стрѣлы, привлеченныя ея красотою.
КОЛОНЖЪ. Нѣтъ, мой другъ, такая мысль не успокоитъ ревнивца...
БАРОНЪ. Тсъ! вотъ жена твоя, а съ нею толстякъ Ла-Бертони и непризнанный поэтъ Ренье.
III.
ТѢЖЕ, АВРЕЛІЯ, ЛА-БЕРТОНИ И РЕНЬЕ.
АВРЕЛІЯ. Ну такъ! Не говорила-ли я вамъ? Я была увѣрена, что найду Эрнеста здѣсь. Ты всегда на балѣ ищешь уединенія.