КОЛОНЖЪ. Аврелія, ты знаешь, я ѣзжу на балы изъ угожденія тебѣ; я не люблю ихъ, и боюсь возненавидѣть: они отрываютъ меня отъ любимаго, задушевнаго труда.
АВРЕЛІЯ. Но вѣдь по вечерамъ и ночью ты не работаешь...
КОЛОНЖЪ. Вечера я посвящаю тебѣ, а на балахъ ты уже не моя собственность... ты принадлежишь всѣмъ. Ночью надо спать... (смотритъ на часы). Два часа! Ты, конечно, еще и не думаешь ѣхать домой?
АВРЕЛІЯ. Помилуй! балъ въ самомъ разгарѣ.
КОЛОНЖЪ. Ну, такъ видишь-ли; дай Богъ къ пяти часамъ добраться намъ до своихъ постелей. Утро надо спать, вмѣсто того, чтобы посвятить его работѣ.
АВРЕЛІЯ. Колонжъ, упреки! и еще въ какую минуту? когда я только любезности этихъ господъ обязана тѣмъ, что едва протолкалась чрезъ эту густую массу народа, съ единственною цѣлью увидѣть тебя, поговорить съ тобою, и сказать, что только тебя не достаетъ къ полному моему веселью.
КОЛОНЖЪ. Упрекать тебя, Аврелія? О, нѣтъ. И за что же? что у насъ разныя мнѣнія,-- впрочемъ только объ одномъ предметѣ. Ты меня вспомнила, я счастливъ твоимъ вниманіемъ, и готовъ пробыть на балѣ хоть до восьми часовъ утра. Иди, мои другъ! ( цѣлуя жену) и веселись беззаботно!
АВРЕЛІЯ. Милый Эрнестъ! ( кладетъ платокъ на стулъ и хочетъ застегнуть свою перчатку.)
КОЛОНЖЪ. Дай я помогу тебѣ. (въ это время Ла-Бертони читаетъ газету, Ливертуа наблюдаетъ за Ренье.)
РЕНЬЕ (у стула, на которомъ лежитъ платокъ). Цѣлый вечеръ я искалъ случая... вотъ онъ... воспользуемся имъ... (быстро завязываетъ записку въ платокъ).