БАРОНЪ (съ видимымъ удовольствіемъ). Вы знаете, я наперсникъ вашъ. ( беретъ стулъ и садится возлѣ Авреліи). Вы можете мнѣ все говорить; никто не будетъ слушать васъ съ такою глубокою преданностью, съ такимъ чистосердечнымъ участіемъ, какъ я. Смѣю ли спросить,что случилось?
АВРЕЛІЯ. Почти ничего; видя, что голова, о которой говорили мы, мнѣ не нравится, ее закрасили.
БАРОНЪ. Неужели. Вамъ пожертвовали ею? Ну, я думаю, чего-нибудь да стоила эта жертва сердцу художника!
АВРЕЛІЯ. А еще болѣе сердцу вздыхателя.
БАРОНЪ. Васъ все еще тревожитъ мысль, что онъ любитъ ее?
АВРЕЛІЯ. Не сами ли вы мнѣ объ этомъ говорили?
БАРОНЪ. Но я тоже говорилъ вамъ, что не отъ меня зависѣло смягчить истину, которую вы хотѣли знать.
АВРЕЛІЯ. Я не такъ слаба, какъ вы думаете; (гордо) у меня достанетъ силъ слушать истину, какъ бы горька она ни была. Другая на моемъ мѣстѣ залилась бы слезами, упала бы въ обморокъ, стала бы призывать смерть; я, напротивъ, буду терпѣливо и мужественно покоряться судьбѣ. Когда Колонжъ любилъ меня, я сама была привязана къ нему всею душою; но теперь, когда любовь его кончилась, я стала бы презирать себя, еслибы чувствовала что- нибудь похожее на любовь къ нему. Это внезапное измѣненіе чувства удивительно даже для меня: я никогда не подозрѣвала въ себѣ такого твердаго, мстительнаго характера. Пока я сомнѣвалась, страданія мои были нестерпимы. Лишь только я увѣрилась въ измѣнѣ, то совсѣмъ забыла о своихъ страданіяхъ.
БАРОНЪ ( вкрадчиво). Страданіямъ нельзя пособить, и мнѣ остается только радоваться вашей рѣшимости.
АВРЕЛІЯ. Плакать, стенать, терзаться за неблагодарнаго! Играть роль жертвы!.. Конечно, я не буду такъ глупа и такъ малодушна... Иначе всякій будетъ имѣть право смѣяться надо мной.