БАРОНЪ. Не смѣяться, а сожалѣть о васъ.
АВРЕЛІЯ. Это еще хуже. Неужели я такъ безобразна, чтобъ стали жалѣть обо мнѣ? Я скорѣе вынесу оскорбленіе, нежели сожалѣніе. Еслибъ я знала, что вы жалѣете меня, я никогда бы вамъ не простила этого.
БАРОНЪ. А еслибъ страданія ваши вдохнула въ меня другое чувство, которое въ тысячу разъ нѣжнѣе, глубже и пламеннѣе сожалѣнія, прости и ли бы вы мнѣ тогда?
АВРЕЛІЯ. Стало-быть это чувство для кого-нибудь оскорбительно, когда оно имѣетъ нужду въ прощеніи?
БАРОНЪ. Оскорбительно! Неужели оскорбленіемъ можно назвать живѣйшее участіе, глубочайшее уваженіе, самую пламенную нѣжность, любовь наконецъ? Да, любовь, и какую любовь какой никогда еще не внушала женщина!
АВРЕЛІЯ. Вы любите меня?
БАРОНЪ. Страстно, до безумія! (на колѣняхъ) Аврелія, я жду вашего взгляда, одного ласковаго взгляда!
КОЛОНЖЪ (въ это время выходитъ изъ-за занавѣса и становится позади барона).
АВРЕЛІЯ ( Колонжу). Ну, кто выигралъ?
БАРОНЪ (быстро повернувъ голову и увидѣвъ Колонжа, не говоря ни слова, схватываетъ шляпу и бѣжитъ къ дверямъ).