КОЛОНЖЪ. Куда же ты? (останавливаетъ его и ведетъ къ авансценp 3;). Клади шляпу и садись. Я не мстителенъ, въ карманѣ у меня нѣтъ ни кинжала, ни пистолета.
БАРОНЪ (собравшись съ духомъ). Не знаю, въ какую игру станемъ мы играть, но могу сказать заранѣе -- я проигралъ, (беретъ стулъ и садится).
АВРЕЛІЯ. Не вы одни ( глядитъ на мужа).
КОЛОНЖЪ. Да, баронъ, я тебѣ товарищъ въ несчастій. Я долженъ объяснить все, потому-что, несмотря на весь твой умъ, ты тутъ ничего не поймешь. Знай, что маленькая сцена изъ Тартюфа, которую мы разыграли, выдумана женою,-- а не мною.
АВРЕЛІЯ. Что, баронъ, хорошо я сыграла роль оставленной, дышащей мщеніемъ женщины?
КОЛОНЖЪ. Надо быть ко всѣмъ справедливымъ! И у барона были прекрасныя минуты; онъ славно сказалъ. "Оскорбленіе! Неужели можно назвать оскорбленіемъ -- живѣйшее участіе" и прочее.
АВРЕЛІЯ. И еще лучше: "Страстно, до безумія!"
КОЛОНЖЪ. Пантомима также не уступала краснорѣчію: живописнѣе его не станешь на колѣни. Но я долженъ еще объяснить маленькій прологъ къ нашей пьескѣ. Ты знаешь, какъ я принялъ доносъ Ла-Бертони, и какъ не хотѣлъ вѣрить, чтобы ты старался нравиться женѣ моей! Аврелія не раздѣляла моего мнѣнія; напрасно я ей говорилъ о дружбѣ твоей ко мнѣ, напрасно исчислялъ услуги, какія ты мнѣ оказалъ, она стояла на томъ, что безкорыстіе и искренность дружбы не рѣдко бываютъ подвержены нѣкоторому сомнѣнію. Я бралъ твою сторону -- напрасно. Между-тѣмъ, какъ въ моихъ глазахъ ты оставался самымъ преданнѣйшимъ другомъ, въ ея глазахъ ты былъ самымъ вѣроломнымъ, самымъ лицемѣрнымъ человѣкомъ. Извини. Это говоритъ-моя жена. Короче: споръ нашъ кончился по-англійски -- закладомъ.
БАРОНЪ. Котораго проигрышъ заплачу я: это ясно. Послушай, Колонжъ. Ты уменъ, но не оскорбляя тебя, г-жа Колонжъ еще умнѣе. Равнымъ оружіемъ мнѣ не трудно бы сражаться, но когда вы оба противъ меня одного, я безъ стыда могу признаться въ проигрышѣ. Чтобы заплатить за урокъ, данный мнѣ я дамъ тебѣ совѣтъ.
КОЛОНЖЪ. Сдѣлай одолженіе.