-- Дай-то Богъ, сказала Анна Львовна, сдавливая вздохъ и удерживая слезы. Но гдѣ же онъ? Что онъ намѣренъ дѣлать?
Не успѣла Анна Львовна произнесть эти восклицанія, какъ Карпъ вбѣжалъ, запыхавшись, въ комнату и объявилъ, что какой-то купецъ Онисимъ Рыбкинъ, пріѣхалъ въ село и проситъ позволенія увидѣть помѣщицу, бригадиршу Перекую, къ которой привезъ письмо отъ ея сына. Анна Львовна всплеснула руками и не могла произнести ни одного слова отъ радости.
Отецъ Арсеній велѣлъ Карпу ввести купца, и знакомецъ нашъ Онисимъ Григорьичъ взошелъ въ комнату, помолился усердно иконамъ, подошелъ подъ благословеніе священника, поцѣловавъ его руку и поклонился Аннѣ Львовнѣ.
-- Осмѣлюсь спросить, я имѣю честь, началъ купецъ, видѣть, примѣромъ будучи, помѣщицу села Ванина?
-- Точно такъ.
-- Такъ-съ. А что, ваше высокородіе, не изволите ли, примѣромъ будучи, безпокоиться о сынишкѣ вашемъ?
-- Какъ же, почтенный, какъ было не безпокоиться? вотъ уже четыре дня, какъ онъ пропалъ безъ вѣсти.
-- Такъ-съ. А я, примѣромъ будучи, привезъ объ немъ вѣсточку. И купецъ подалъ помѣщицѣ письмо Кости.
Анна Львовна не мастерица была читать по писанному, и по: тому держала письмо въ рукѣ, не торопясь вскрыть его.
-- А гдѣ же ты его видѣлъ, мой отецъ?