"Милый мой Костенька!
Съ самаго твоего отъѣзда я безостановочно занималась разными науками и особенно географіею, которую ты мнѣ рекомендовалъ, потому что замѣтилъ, что я ее знала плоховато. Мнѣ теперь учиться очень весело, потому что я думаю тѣмъ угодить, тебѣ; къ томужъ и маменька и папенька часто повторяютъ, что мнѣ будетъ стыдно, если я буду неученой между петербургскими дамами:
Признаюсь, я не столько думаю о томъ, что скажутъ посторонніе, какъ боюсь, что ты останешься недоволенъ моими успѣхами: ты такъ просилъ меня учиться прилежнѣе и какъ-то говорилъ, что мнѣ пора ужъ не, играть болѣе въ куклы; я всѣ игрушки свои раздарила сестрамъ и "братьямъ, только не могла разстаться съ большою куклой, помнишь, которая въ голубомъ платьецѣ и съ настоящими волосами ца головѣ. Я ей сшила безъ тебя розовое платье, и почти всякій день завиваю ее въ папильотки, помажу и расчесываю. Мнѣ очень жаль разстаться съ этой куклой, я съ нею все говорю о тебѣ. Прощай, милый Костенька, скоро придетъ весна, настанетъ и лѣто, и ты Пріѣдешь къ намъ. Зачѣмъ ты увезешь меня въ Петербургъ? не лучше ли было бы тебѣ остаться съ нами, всѣмъ вмѣстѣ жить было бы веселѣе.-- Мы получили твои ландкарты, и я очень тебя за нихъ благодарю. Маменька и папенька тебѣ кланяются и мосье Сантеръ, мой учитель Французскаго языка, тоже. Твоя любящая невѣста Ѳедосья Огнева."
Перскій съ своей стороны писалъ нѣжныя письма къ Ѳешенькѣ, пересыпая однако нѣжныя рѣчи наставленіями.
Мелькнулъ годъ, какъ мигъ. Перскій прискакалъ въ Машино, не заглянувъ даже въ Ванино. Годъ разлуки не охладилъ его, а напротивъ, увеличилъ страсть. Ѳешенька выросла чуть не на цѣлую голову противъ прошлогодняго, и хотя ей еще, не было полныхъ четырнадцати лѣтъ, но обрядъ вѣнчанія былъ свершенъ, и послѣ краткаго пребыванія у Огневыхъ, Перскій съ красавицею женою уѣхалъ снова въ Петербургъ. Красота жены его сдѣлалась предметомъ всеобщаго вниманія. Нельзя было не замѣтить ее самому разсѣянному и равнодушному зрителю.
Между тѣмъ какъ Перскій наслаждался своей брачной жизнью событія слѣдовали одно за другимъ. Уже десять лѣтъ прошло царствованію Александра, приближался знаменитый двѣнадцатый годъ нашего столѣтія. Перскій перешелъ въ полевую службу, командовалъ отдѣльною частью, и въ памятную годовщину защиты отечества отъ нашествія враговъ, не разъ отличался на поляхъ битвъ. Разнесся слухъ о походѣ за границу.
Десять лѣтъ супружества не только не охладили любви ея къ Константину Петровичу, но напротивъ, развили ее до крайнихъ предѣловъ. Перскій любилъ жену, свою сильно, но не страстно. Онъ подчасъ не упускалъ случая полюбезничать съ хорошенькою женщиною, хотя эти любезности не имѣли никакихъ дальнѣйшихъ послѣдствій, кромѣ гостиной болтовни. Красавица жена терзаласъ и ревновала, и по любви, и по самолюбію. Поразительная красота ея была не въ силахъ совершенно остепенить мужа. И бѣдная Ѳешенька мучилась, терзалась, не была спокойна ни минуты. Ѳешенькѣ былъ 25-й годъ, пора разгара страстей въ женщинѣ. Мысль отпустить мужа во Францію, въ Парижъ, этотъ новый Вавилонъ, ужасала Ѳешеньку. Ею овладѣла мысль, какъ бы послѣдовать за мужемъ. Отчаяніе внушило ей отважное намѣреніе. Лобовь, какъ извѣстно, хитра на выдумки.
Начались приготовленія къ походу. Ѳешенька выказала себя въ нихъ совершенною героиней. Она безжалостно обрѣзала свою темную густую косу, приготовляясь носить денщицкую фуражку. Долгъ и справедливость велитъ мнѣ замѣтить, что такой страшной рѣшимости не мало помогла мода, только что появившаяся въ Парижѣ носить короткіе, завитые волосы. Прическа эта называлась à la Brutus -- но имени парикмахера, ея изобрѣтателя.
Трудно было отвести глаза отъ милаго денщика, въ курчавыхъ завиткахъ, въ венгеркѣ темнаго цвѣта со шнурками на груди, съ бѣлымъ воротничкомъ мужской рубашки, падавшимъ на воротникъ венгерки Но дорого заплатила Ѳешенька за свою рѣшимость; она стоила ей жизни! Вынужденная раздѣлять съ войсками всѣ неудобства и лишенія походной жизни, привычныя для мужчинъ, спать иногда подъ открытымъ небомъ, подъ дождемъ и снѣгомъ, на соломѣ, Ѳешенька сдѣлалась жертвою своей рѣшимости и ревнивой любви къ мужу.
Совершивъ благополучно походъ къ Парижу вмѣстѣ съ русскою арміею, Ѳешенька на возвратномъ пути почувствовала, что ей придется снова быть матерью. Она оставила въ Россіи трехъ малютокъ дочерей на попеченіе ихъ бабушки, въ Машинѣ. Не смотря на всевозможныя предосторожности, роды послѣдовали преждевременно. Это событіе случилось уже въ царствѣ Польскомъ. Перскій испросилъ у начальства позволеніе остаться при больной женѣ, между тѣмъ, какъ побѣдоносная армія возвращалась въ свое отечество. Константину Петровичу не привелось видѣть торжествъ и тріумфовъ, съ какими были встрѣчаемы храбрые защитники отчизны.