-- Вы знаете, чей онъ, вы его сами назвали. Вильгельмина Стеркъ была у меня... Я все знаю.
Яковъ Петровичъ въ своемъ смущеніи не придумалъ ничего лучшаго, какъ стать предъ женою на колѣна, поднявъ руки съ умоляющимъ видомъ, выше своего парика. Онъ разсчитывалъ на драматичность своей позы, а она показалась Вѣрочкѣ какимъ-то чудовищнымъ гротескомъ.
-- Вѣрочка, ma chère, прости заблужденію страсти, ты знаешь: гони любовь хоть въ дверь, она войдетъ въ окно... Вотъ все, что могу сказать въ свое оправданіе!..
И Тремовъ, ставшій на одно колѣно въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ жены, влачился къ ней, не поднимаясь на ноги, и приблизившись, цѣловалъ край ея платья. Такъ дѣлалось на сценѣ и въ романахъ тогдашняго времени, и Яковъ Петровичъ въ ежедневной жизни любилъ поступать, какъ герои сценическіе и романическіе. Почти всѣ ссоры свои съ Вѣрочкой онъ заканчивалъ преклоненіемъ колѣнъ, и примиреніе съ нею инымъ образомъ показалось бы ему неполнымъ, а главное не впечатлительнымъ для ея молодаго воображенія. Тремовъ, становясь на колѣна, поднималъ руки къ потолку и говорилъ:
-- Прости ревности... тотъ не любитъ, кто не ревнуетъ. Или: "Прости неровностямъ моего характера, источникъ ихъ пылкая моя страсть къ тебѣ!"
Такъ и теперь Яковъ Петровичъ говорилъ восторженно:
-- Гони любовь хоть въ дверь, она войдетъ въ окно...
-- Но если вы любили, такъ зачѣмъ не женились на Вильгельминѣ, возразила Вѣрочка.
Тремовъ всталъ на ноги, присѣлъ на. край кровати возлѣ малютки и сказалъ Вѣрочкѣ, что не могъ жениться на Вильгельминѣ, сначала потому, что дядя не давалъ своего согласія на бракъ съ нѣмкой, а;потомъ потому... что я встрѣтилъ васъ, та chйrie, прибавилъ Тремовъ, приложивъ одну руку ко лбу, другую къ сердцу, и поднявъ къ небу глаза, такъ какъ уже нельзя было поднять занятыхъ инымъ дѣломъ рукъ своихъ.
Вѣрочка молчала.