-- А какъ же вы раздѣлаетесь съ этою кучею посѣтителей?
-- Были бы деньги! Я уже заказала на двадцать персонъ обѣдъ у лучшаго ресторана, съ его офиціантами, и только ждала тебя, чтобъ послать за нимъ.
-- Но такимъ образомъ вамъ станетъ не на долго привезенныхъ мною денегъ, что же будетъ съ вами послѣ?
Лизаветѣ Ивановна подмигнула Вѣрочкѣ значительно, съ очень Хорошо извѣстной ей ужимкой, указывая на входившую въ это мгновеніе Мери, и почти на ухо сказала:
-- Мы будемъ скоро очень богаты. Къ Мерй навернулся женихъ-богачъ но это еще тайна. Давай скорѣе деньги!.. И Лизавета Ивановна протянула руку къ падчерицѣ.
-- Вы хорошо помните о деньгахъ, я же не забываю нашего условія, пока вы не подпишете моихъ бумагъ, вы не получите ни копѣйки.
-- Ну, давай, давай твои бумаги, сказала Лизавета Ивановна, подошла къ столу, на которомъ стояла чернильница, И не глядя подписала все, что ей предлагала Вѣрочка.
Дурной и неблагонамѣренный человѣкъ могъ бы употребить во зло такое расположеніе Лизаветы Ивановны и заставить ее подписать на ея голову все, что угодно, по по счастію для мачихи, она имѣла въ эту минуту дѣло хотя съ осторожной, но добродушной и чистосердечной Вѣрочкой, которую Лизавета Ивановна оскорбляла и притѣсняла, Которую погубила несчастнымъ замужствомъ; и вотъ настала для нея минута мести... но чувство это далеко было отъ чистой, благородной души ея...
Бережно положила Вѣрочка всѣ подписанныя мачихою бумаги въ карманъ, передала ей нѣсколько пачекъ ассигнацій, и видѣла, Какъ дворецкій и Дуняша бросились на нихъ, какъ коршуны на добычу. Не смотря на всѣ просьбы Лизаветы Ивановны остаться съ нею обѣдать, Вѣрочка распростилась и бросилась къ выходу чтобъ поскорѣе обрадовать отца.
Вѣрочку не мало занимала мысль, кто былъ смертный, который плѣнился некрасивою Мери, и, въ замѣнъ ея безобразія, предлагалъ свою руку, полную золота, какъ можно было заключить изъ словъ Лизаветы Ивановны.