Еще до 1789-го года королевскія галеры украшались трехцвѣтнымъ флагомъ, съ тою только разницею, что онъ былъ раздѣленъ на три полосы, горизонтально расположенныя: верхняя была красная, средняя бѣлая и нижняя голубая. На бѣлой полосѣ изображался гербъ Франціи по голубому полю.
Гербъ королевской фамиліи съ давнихъ временъ имѣлъ тѣ же три цвѣта, голубой, бѣлый и красный. Въ У томѣ сочиненія подъ-названіемъ: "Monuments de la monarchie", мы находимъ слѣдующее: "Гвардейскіе швейцарцы Генриха III носили бѣлую одежду; между разрѣзами на швахъ проглядывала красная и голубая шелковая матерія. Чулки носили они разныхъ цвѣтовъ, голубаго и бѣлаго, шапки красныя. Гайдуки и скороходы его величества носили голубое платье, украшенное красными лентами, и бѣлые чулки".
Бренетонъ де-Моранжъ, въ книгѣ своей: "Traité des marques nationales", подробно описываетъ все, что принадлежало къ дворцовому этикету. Вотъ что онъ говоритъ между прочимъ: "Филиппъ французскій герцогъ Орлеанскій, единственный братъ Людовика XIV, принялъ для своей ливреи, красный цвѣтъ съ голубымъ подбоемъ; украшенія изъ двухъ галуновъ, положенныхъ рядомъ, голубаго и бѣлаго цвѣтовъ, и вышитыя по краямъ краснымъ цвѣтомъ въ шахматъ. Эти цвѣта были приняты всѣми его потомками мужескаго пола"
Только королевская прислуга имѣла право носить голубое платье съ бѣлыми и красными галунами. Ливрея, принятая герцогомъ Орлеанскимъ, уже прежде него была принята Гастономъ, младшимъ братомъ Людовика XIII, но наслѣдству отъ герцоговъ Тосканскихъ изъ дому Медичи, потомковъ его по материнской сторонѣ.
Что касается до Людовика XIV. то до его брака, галуны на его ливреѣ были тоже трехцвѣтные. Картины Вандермелена и королевскія обои служатъ доказательствомъ этому. Послѣ же брака короля, галуны были двухцвѣтные на голубомъ полѣ.
Итакъ, несомнѣнно то, что національные французскіе цвѣта были издревле цвѣтами королей. Жанъ-Бои -- Сент-Андре, Мирабо и всѣ тѣ, которые стремились уничтожить бѣлый цвѣтъ, создавали новыя знамена, новые флаги и кокарды изъ древнихъ королевскихъ цвѣтовъ, и вооружались противъ бѣлаго, забывая, что Генрихъ IV принялъ его для перьевъ своего шлема, потому-что такого цвѣта перья носились гугенотами въ противорѣчіе красной кокардѣ и красному шарфу католиковъ.
Въ религіозныхъ воинахъ, враждующія стороны принимали поперемѣнно то французскіе, то англійскіе цвѣта. Эти цвѣта установились послѣ крестовыхъ походовъ. Англичане носили бѣлый крестъ, французы -- красный. Въ царствованіе Филиппа Валуа, обѣ націи обмѣнялись цвѣтами. Объ этомъ говоритъ почтенный Августинъ Галланъ, въ своемъ: "Traité des enseignes et etendarts de France", напечатанномъ въ Парижѣ, въ 1836 году.
Первое французское знамя было голубого цвѣта. Его замѣнила орифламма огненнаго цвѣта. Во-время Карла VII было введено бѣлое знамя. Въ-послѣдствіи всѣ три цвѣта соединены вмѣстѣ и приняты французскими королями. Галланъ и Бренетонъ де-Моранжъ согласны въ этомъ.
Александръ Дюма, въ своей "Gaule et France", слѣдуетъ тому же мнѣнію, которое, кажется, въ тысячу разъ правдоподобнѣе и основательнѣе всѣхъ поэтическихъ и баснословныхъ вымысловъ, которые хотятъ увѣрить насъ, что бѣлый цвѣтъ перешелъ къ французамъ отъ галловъ, красный отъ франковъ и голубой отъ королевскаго герба.
Положимъ, что лазурный цвѣтъ -- цвѣтъ французскихъ королей; но почему же красный принадлежность франковъ? На чемъ это основано? Что касается до бѣлаго цвѣта, то за неимѣніемъ лучшаго, намъ, пожалуй, придется согласиться съ опредѣленіемъ Августина Галлана: "Бѣлый цвѣтъ, говорилъ онъ, давно припятъ французами, потому-что чистота его отвѣчаетъ ихъ нравамъ".