Вотъ предъ глазами вашими бригъ. Онъ не такъ красивъ, какъ шкуна, онъ менѣе изященъ, менѣе- кокетливъ; но онъ сильнѣе, онъ плечистѣе, онъ тверже сидитъ на волнѣ. Это юноша въ полномъ развитіи и сознаніи своихъ силъ.
Вотъ еще предъ вами американскій пароходный пакетботъ; онъ предлагаетъ вамъ убѣжище и спокойствіе въ своихъ раззолоченныхъ салонахъ и будуарахъ, и презирая бури и волны, вѣрно стремится къ своей цѣли.
Вотъ трехмачтовый купеческій корабль -- верблюдъ пустыни океана! Плавно, спокойно онъ несетъ на хребтѣ, съ сознаніемъ своей силы, тысячу тоннъ груза.
Вотъ корветъ! Онъ не уступитъ въ красотѣ шкунѣ, въ горделивости бригу, и превзойдетъ ихъ отвагою и смѣлостью, потому-что сильнѣе ихъ вооруженъ, и разверстыя пасти его пушекъ грозятъ смертью.
Потъ фрегатъ,-- могучій и сильный властитель морей! Вотъ, наконецъ. корабль, пловучій городъ, цѣлая область на водахъ!
Чтобы понять эту гигантскую постройку во всемъ ея объемѣ, во всей силѣ и значеніи ея механизма, мало сказать: "Приглядитесь: вотъ какъ строится корабль, вотъ какъ онъ вооружается, вотъ какъ онъ дѣйствуетъ, вотъ какъ онъ плыветъ!" Нѣтъ! нагляднаго вниманія уже на готовый корабль недостаточно; всякое описаніе безсильно, всякій анализъ неполонъ. Надо побывать въ какомъ-нибудь значительномъ портѣ; выйти на его набережную въ ту минуту, когда входитъ на рейдъ эскадра; видѣть, какъ она втягивается въ бухты; надо побывать не разъ на верфи, гдѣ закладываются и строятся эти пловучія зданія; надо испытать самому морское сраженіе; надо выдержать сильную, величественную бурю. Тогда только вы будете въ состояніи понять, чего никакое искусство писателя никогда не изобразитъ въ точности.
Корабль представляетъ глазамъ два вида, двѣ стороны своего бытія. Неподвижность, или покой и дѣйствіе. Въ первомъ случаѣ онъ мертвое произведеніе плотника-строителя и такелажнаго мастера. Во второмъ случаѣ, онъ созданіе одушевленное, онъ боецъ, a man of war, какъ его назвали Англичане.
Чтобы вполнѣ понять значеніе корабля въ его двойственномъ видѣ, чтобы не ускользнула отъ анатомическаго обзора ни одна часть его, ни одна мельчайшая подробность, чтобы вы могли слѣдить неостановочно за всѣми случайностями его подвижной жизни,-- начните изслѣдованія ваши съ самой верфи, гдѣ онъ закладывается; не упускайте его изъ вида въ этой пустынѣ океана, которую онъ будетъ пробѣгать, не находя и не оставляя за собой слѣда. Слѣдуйте за нимъ до той минуты, когда онъ придетъ въ портъ послѣ своихъ безчисленныхъ странствій, состарѣвшись и полуизгнившій,-- придетъ для своего конечнаго разрушенія, если только подводный утесъ, вихрь или битва не раскроютъ ему преждевременной могилы въ нѣдрахъ холодной, вѣчно шумящей влаги.
Длинное, толстое, мачтовое бревно, на концахъ котораго воздвигаются два другихъ нѣсколько меньшаго объема, составляютъ киль, форштевень и ахтерштевень корабля. На этомъ-то ничтожномъ основаніи воздвигается все зданіе. Несмотря на это, нѣтъ на землѣ постройки, которая могла бы поспорить съ нимъ въ крѣпости и твердости, такъ сила каждой отдѣльной части направлена къ поддержанію цѣлаго, такъ все цѣлое приспособлено къ поддержанію и скрѣпленію всѣхъ частей. На килѣ, который можно назвать спиннымъ хребтомъ судна, прикрѣпляются выпуклыя и уравненныя ребра, такимъ-образомъ, что ихъ выпуклость, довольно явственная на срединѣ подводной части, чтобы дать округлость судну, постепенно уменьшается къ форштевеню. Эти же ре бра идутъ къ ахтерштевеню расширяясь, для того чтобы дать больше твердости судну.
Для успѣшнаго сочетанія, нужно, чтобы постепенность округлости была разсчитана на столько, чтобы твердое сидѣніе судна на водѣ не вредило его ходу и чтобы быстрота хода не произвела опасной валкости. Изумительное сочетаніе двухъ совершенныхъ протипуположностей: устойчивости и быстроты хода.