-- Он сказал единственный раз в жизни правду, -- обратился Мейсен к миссис Хайленд. -- Действительно, его слово не имеет никакой цены для тех, кто его знает.
-- Теперь, Роланд, -- сказала миссис Хайленд, -- что скажете вы?
-- Очень немного, -- отвечал я. -- Я бы не хотел, чтобы вы думали дурно обо мне. Мучительна была мысль, что вы считали меня неблагодарным. Ваше прежнее ласковое отношение ко мне побудило меня попытаться доказать вам, что я не был неблагодарным. Вы теперь видите, насколько справедливы обвинения Адкинса. После этого объяснения я не буду больше беспокоить вас. Я не хочу настаивать на возобновлении дружбы, которую я, по вашему мнению, поколебал. Я только желал, чтобы вы знали, что я был ее достоин.
-- Теперь, джентльмены, -- сказал Адкинс, -- вы, наверное, удовлетворены всем сказанным обо мне, и я могу себе позволить оставить вас, -- и, обратившись к миссис Хайленд, прибавил: -- Я снова увижусь с вами, сударыня, когда вы освободитесь от этого общества.
Он встал и направился к выходу.
-- Стоп! -- сказал Мейсен, загораживая ему выход. -- Миссис Хайленд, я знаю достаточно об этом человеке и об его бесчестных делах. Справедливо будет отдать его в руки полиции. Угодно ли вам послать за нею?
Миссис Хайленд молчала. Я посмотрел на Адкинса и увидел, что мой триумф над ним был полным. Его собственный вид доказывал его вину. Дополнила мою победу Леонора, которая с величайшим интересом отнеслась ко всему происшедшему и не скрывала своего удовольствия при виде полного поражения Адкинса.
На предложение Мейсена отдать Адкинса в руки полиции как мошенника она ответила:
-- Отпустите его, мама, с тем, чтобы он никогда и близко к нам не подходил.
-- Да, отпустите его, -- повторила миссис Хайленд. -- Мне нужно подумать, прежде чем что-нибудь предпринять.