Когда мне исполнилось шестнадцать лет, я почувствовал себя настолько взрослым, что не мог больше переносить такое обращение пекаря и его жены со мною и решил бежать. Мне не хотелось оставлять свою маленькую подругу одну в подобной обстановке, но я подумал, что если через несколько недель судьба мне улыбнется, я буду в состоянии взять ее у пекаря и пристроить куда-нибудь. Я поговорил с ней об этом, и мы решили на время расстаться.
Однажды утром я попрощался со своей маленькой подругой и пошел разносить хлеб покупателям. Назад я уже не вернулся. Я пошел прямо в док, чтобы поискать там какую-нибудь работу. Счастье мне улыбнулось, и я в тот же день нашел себе работу. Я поступил на угольное судно, хозяин которого занимался торговлей углем и перевозкой его между Лондоном и Ньюкаслом. Хозяин со своей семьей жил на судне. Ко мне относились ласково, и я всеми силами старался заслужить такое обращение и выразить усердной работой благодарность хозяину.
Мы съездили в Ньюкасл и вернулись обратно в Лондон. Хозяин разрешил мне сойти на берег и подарил мне на расходы полсоверена. У меня никогда не было такой большой суммы денег, и я полагал, что могу теперь взять от злого пекаря мою маленькую подругу. Я рассказал угольщику о моих планах. Тот поговорил со своей женой и затем объявил мне, что я могу привести к нему свою маленькую подругу: она будет присматривать за его маленькими детьми, и он постарается сделать для нее все, что возможно.
Я с радостью помчался выполнять это поручение. Близко подходить к дому я боялся, чтобы меня не увидели и не задержали. Я был ему продан на известное количество лет в ученики и, следовательно, он мог силой заставить меня вернуться обратно в пекарню. Я зашел в одну таверну и решил в ней дожидаться Анну (так звали мою подругу). В эту таверну ее посылали каждый вечер за пивом.
Через полчаса она вошла, взяла пиво и, не заметив меня, пошла обратно. Я кинулся за ней вслед.
-- Постой, Анна! -- крикнул я. -- Постой! Оставь кувшин и иди за мной!
Я подошел к ней. От неожиданности и удивления она выронила кувшин, который разбился.
-- Пойдем со мной, -- сказал я, -- я нашел для тебя другой дом.
Она бросила взгляд на черепки разбитого кувшина и пролитое пиво. Затем, подумав о том, как встретит ее хозяйка, когда она придет без пива, Анна решилась идти за мной. Она взяла меня за руку, и мы пошли.
Я не буду останавливаться на подробностях. Скажу только, что в продолжение девяти лет я работал и жил исключительно для Анны. Вскоре я стал хорошо зарабатывать, я был уже вторым помощником на бриге, который плавал между Чарльстоном и Лондоном. Все свои деньги я тратил на содержание и воспитание Анны, которую поместил в хорошем доме, где ее обучали читать, писать и держать себя, как подобает благовоспитанной девушке.