После одной ссоры с корабельным плотником, виновником которой был последний, Джека избили, связали и заперли в трюме. Такое несправедливое наказание страшно возмутило Неистового, и он решил по прибытии в Новый Орлеан дезертировать.
За несколько дней до прихода в Новый Орлеан боцмана освободили, но мысль о бегстве не покидала его.
Мне удалось, хотя и с большим трудом, убедить Неистового не покидать меня на корабле, а взять с собою.
Через два дня после нашего прибытия в Новый Орлеан он попросил разрешения сойти на берег и устроил так, что и мне позволено было сопровождать его. Капитан разрешил, полагая, что Джека удержит от побега недополученное жалованье. Мысль о том, что такой, как я, мальчик решился покинуть корабль, не могла прийти капитану в голову.
Мы оставили корабль, чтобы больше на него не возвращаться.
Мы сосчитали наши деньги. У боцмана было двенадцать шиллингов, у меня -- полкроны. Неистовый чувствовал большое искушение зайти в кабачок, но, в конце концов, вышел победителем из этой тяжелой для него борьбы. Сознание ответственности не только за себя, но и за меня удержало его.
Мы решили первое время избегать мест, посещаемых обычно моряками, чтобы не быть пойманными и водворенными снова на "Надежду".
Через несколько дней Джек нашел себе занятие. Мне же он предложил пока заняться продажею газет. Я, конечно, с радостью принял это предложение.
На следующий день, рано утром, боцман отправился на работу, а я в редакцию за газетами. Мой дебют был необыкновенно удачен. Я распродал к вечеру все газеты и получил сто центов чистой прибыли. В этот день я был самым счастливым человеком на свете. Я спешил домой, чтобы поскорее увидеть Неистового и сообщить ему о своих успехах.
Когда я пришел домой, его еще не было. Проходил час за часом и, наконец, наступила ночь, но Джека все не было. На другой день он тоже не пришел. Я пробродил весь день по городу, надеясь где-нибудь его встретить, но поиски мои были напрасны.