Прошло три дня, а боцман не показывался. Моя квартирная хозяйка забрала все мои деньги и через несколько дней вежливо простилась со мною, пожелав мне всяких благ и довольно ясно намекнув, чтобы я не трудился возвращаться к ней.
Итак, я был брошен! Один, без знакомых, без денег, без крова, в чужом, незнакомом городе! Я бродил по улицам со своими мрачными мыслями, пока не почувствовал страшной усталости. Я сел на ступеньках крыльца одного ресторана, чтобы немного отдохнуть. Над дверью бакалейной лавки, находившейся на противоположной стороне улицы, я прочел имя и фамилию: Джон Салливэн. При виде этой знакомой фамилии во мне пробудилась надежда.
Около четырех лет тому назад один бакалейный торговец, с которым мои родители имели дела, эмигрировал в Америку. Звали его Джон Салливэн. Разве не могло быть, что эта лавка принадлежит именно тому человеку?
Я встал и перешел через улицу. Войдя в лавку, я спросил молодого человека, находившегося за прилавком, дома ли мистер Салливэн.
-- Он наверху, -- сказал юноша. -- Вы желаете повидаться с ним?
Я ответил утвердительно, и мистера Салливэна позвали вниз.
Джон Салливэн, которого я знал в Дублине, был высоким, с рыжеватыми волосами, но у человека, который вошел в лавку, волосы были черные и вдобавок имелась борода.
Салливэн, который эмигрировал из Дублина в Америку, и Салливэн, который стоял передо мной, были два совершенно разных человека.
-- Ну, мой милый, чего вы хотите от меня? -- спросил собственник лавки, бросив на меня любопытствующий взгляд.
-- Ничего, -- пробормотал я в ответ, сильно сконфузившись.