-- Тогда зачем же вы меня звали? -- спросил он.
После мучительного колебания я объяснил ему, что, прочитав его имя на вывеске, я надеялся найти человека, которого зовут так же, как и его, с которым я был знаком в Ирландии и который эмигрировал в Америку.
-- Ага! -- сказал он, иронически улыбаясь. -- Мой прапрадедушка приехал в Америку около двухсот пятидесяти лет тому назад. Его звали Джоном Салливэном. Может быть, вы его подразумевали?
Я ничего не ответил на этот вопрос и повернулся, чтобы оставить лавку.
-- Постойте, мой милый! -- крикнул лавочник. -- Я не хочу, чтобы меня беспокоили и заставляли спускаться вниз из-за пустяков. Предположим, что я тот самый Джон Салливэн, которого вы знали: чего же вы бы от него хотели?
-- Я бы посоветовался с ним, что мне делать, -- ответил я. -- Я здесь чужой, не имею ни квартиры, ни друзей, ни денег!
В ответ на это лавочник стал меня подробно расспрашивать обо всем, подвергая меня самому строгому допросу и, видимо, желая удостовериться, правду ли я говорю.
Выслушав все, он посоветовал мне вернуться на "Надежду", с которой я бежал.
Я сказал, что могу этого сделать, и что, кроме того, уже около трех дней ничего не ел.
Мой ответ сразу изменил его отношение ко мне.