-- Верно! -- заговорили другие хором. -- Они поставили военный отряд на приисках, а мы пойдем в город и уничтожим их начисто. Мы повесим всю компанию на одном столбе.
Предложение это было принято восторженно, причем один Гленистэр колебался. Он заговорил:
-- Я считаю, что следует поступить иначе. Послушайте, что я скажу вам, а затем уже решайте.
Вчера я получил от Уилтона извещение, что калифорнийские суды против нас; он объясняет это обстоятельство давлением извне; как бы то ни было, мы лишены помощи закона и здесь, и в апелляционном суде. Положим, мы предадим суду Линча трех представителей закона. Что же мы этим выиграем?
Немедленное военное положение, запрещение, наложенное еще на год на наши прииски, и кто знает, что еще. С другой стороны, мы можем потерпеть неудачу в нашем нападении, так как я знаю, что этот инспектор вовсе не дурак. И что тогда? Те из нас, которых не перебьют, окажутся в тюрьме. Вы говорите, что нам не сладить с солдатами, а я говорю, что мы должны сладить с ними. Мы должны захватить прииски помимо судов Аляски и помимо судов Калифорнии и дойти до самого Белого дома, где находится, по крайней мере, один честный человек.
Надо разбудить правителей в Вашингтоне. Обойдемся безо всякой политики, ибо на этом поприще Мак Намара сумеет объехать нас на кривой; однако несмотря на всю силу свою, он не сможет подкупить президента. В нашем распоряжении остался один заряд, и выстрел наш должен раздаться на берегах Потомака. Когда дядя Сэм вмешается в наше дело, мы можем рассчитывать на справедливость к нам, владельцам приисков. Поэтому пойдем на "Мидас" и постараемся захватить его. Иные из нас пострадают, но что же делать.
Затем он изложил план, изумивший слушателей своей дерзостью, и они понемногу повеселели. Они любили рискованные предприятия, так как все жители пустыни -- игроки в душе. Смелость его привела их в энтузиазм.
-- Что касается меня, -- сказал он, -- я желаю встать на самом опасном месте. Это мое право.
В наступившем молчании раздался голос Дэкстри:
-- Ну, не молодец ли он, чертов сын!