Несмотря на тяжкое разочарование, Элен почувствовала сильный душевный подъем от сознания, что в ее власти восстановить справедливость. Ей-то, бывшей бессознательным орудием этой подлой клики, и надлежало взять на себя эту роль и позаботиться о том, чтобы потерпевшие получили воздаяние.
Она встала с сияющими глазами и крепко сжатыми губами.
-- Здесь все, что мне нужно.
-- Да, конечно, достаточно, чтобы засудить нас всех. Это равносильно исправительному дому для вашего драгоценного дяди и вашего жениха.
Он дернул шеей, упомянув о последнем, будто старался освободиться от сжимавшей ее руки.
-- Да, в особенности для вашего жениха, потому что он ведь ваш жених? О, я потому-то и привез вас сюда: он женится на вас, но я буду шафером.
Тон его голоса был неприятен.
-- Поедемте, -- сказала она.
-- Поедемте? -- невесело засмеялся он. -- Вот вам прекрасный пример бессознательного юмора!
-- Что вы хотите этим сказать?