-- Не будем ссориться. Это ни к чему, я все равно поставлю на своем. У вас -- желанные доказательства, а я хочу получить обещанную награду; если вы не согласны, то мне самому придется взять ее. Подумайте хорошенько, пока я пойду запирать двери.
Далеко внизу, на склоне горы, человек отчаянно погонял измученную лошадь. Животное тяжело поводило боками, выбиваясь из сил, слабые колени его подкашивались, но седок продолжал безжалостно гнать без оглядки по рытвинам, вброд через реки, вверх по крутым уступам и вниз в невидимые лощины.
Иногда лошадь спотыкалась и падала вместе со всадником, но он был равнодушен ко всему, равнодушен к ослепляющему его дождю, к ветру, дико набрасывавшемуся на него на вершинах или злобно продувавшему его в оврагах.
Наконец он доехал до плоской возвышенности, увидел внизу в долине свет гостиницы и ударил изнеможенное животное. Лошадь взвилась на дыбы и упала под ним. Он инстинктивно высвободил ноги из стремян, пытаясь выброситься из седла, чтобы избегнуть ударов копыт. Ему показалось, что он повернулся в воздухе, что-то ударило его.
Он лежал на спине неподвижно; дождь падал на его худое и темное лицо, буря выла над ним, как бы ликуя.
Когда Струве исчез в соседней комнате, Элен бросилась к окну. Оно состояло из цельной рамы, прибитой гвоздями и неподвижной, но она схватила одну из небольших табуреток, стоявших у печки, и пробила стекло, впустив в комнату ветер и дождь. Но наружу она выскочить не успела, потому что Струве, бледный от ярости, ринулся в комнату с хриплым, бешеным криком.
Однако он остановился в изумлении. Девушка вытащила револьвер Черри и направила на него. Она побледнела, тяжело дышала, и в серых глазах горел необычный свет.
Казалось, ее коснулась и изменила рука дивного скульптора; ноздри ее стали тоньше и вздрагивали, губы безжалостно сжались, и голова высоко поднялась.
Дождь заливал ее сквозь разбитое окно, а дешевые красные занавески в буйном веселье хлопали над ней.
Глубокое отвращение к этому человеку слышалось в ее голосе, когда она проговорила: