Пароход, во время бури стоявший на якоре в открытом море, при первом затишье подошел на рейд, и к нему направлялась от берега лодка, поднимаясь и опускаясь на волнах, причем весла поблескивали, как серебристые щупальцы морского насекомого, крадущегося по поверхности воды.
Он проскакал по Передней улице, презирая опасность, он проехал мимо игорного дома. Оттуда, покачиваясь, вышел человек, уставился на всадника, затем прошел дальше.
Гленистэр намеревался ехать прямо в "Северную", а затем упорно искать ее владельца; однако путь его шел мимо конторы "Дэнхан и Струве", и он вспомнил об умиравшем человеке, одиноко лежавшем в десяти милях от города.
Простая гуманность требовала, чтобы он пришел ему на помощь. Однако он не решался открыто явиться с этим известием, так как он обязательно должен был оставаться на свободе хотя бы еще один час. Ему вдруг пришла мысль; он придержал лошадь, остановившуюся с широко расставленными ногами и понуро опущенной головой, слез с нее и взбежал вверх по лестнице; он решил оставить записку на дверях.
Кто-нибудь увидит ее и поймет, что необходимо действовать быстро. Накануне, приготовляясь к бою на "Мидасе", Рой заменил сапоги муклуками -- не пропускающей воду легкой и мягкой обувью, сделанной из тюленьей кожи.
Он двигался неслышно, как в мокасинах; не найдя в карманах ни карандаша, ни бумаги, толкнул дверь конторы; она оказалась незапертой. Осторожно прислушиваясь, он вошел и двинулся к столу с письменными принадлежностями, но тут же услыхал шорох в личном кабинете Струве. Очевидно, шаги его не разбудили человека, спавшего там. Рой собирался было выйти на цыпочках, когда невидимый человек слегка кашлянул.
Такие непроизвольные звуки всегда носят индивидуальный отпечаток. На лице Гленистэра появилось выражение зоркого внимания, и он тихо подошел к перегородке.
Последняя была сделана из дерева и стекла; стекла были матовые до высоты шести футов; однако, влезши на стул, он мог взглянуть в соседнее помещение. Он увидел человека, стоявшего на коленях среди хаоса бумаг перед открытым сейфом, ящики которого были вынуты, содержимое разбросано по полу.
Наблюдавший слез со стула, вынул револьвер и твердо взялся за ручки двери. Час мести его наступил.
Прождав долгую ночь в уверенности, что "Бдительные" попадутся в расставленную им ловушку, Мак Намара был ошеломлен известием о бое на "Мидасе" и об успехах Гленистэра.