Это был первый человек, которого он не мог взять просто силой; этот огромный, с оскаленными зубами гигант гонял его с места на место, как ребенка. Рой бесчисленное количество раз, с силою кузнечного молота, ударял его по лицу. Эта одинокая борьба не подчинялась никаким правилам; оба мужчины были глухи ко всему, кроме шума в собственных ушах; они были ослеплены ненавистью и не чувствительны ни к чему; говорила в них лишь жажда крови. Постройка гудела и тряслась от тяжелого топота; казалось: вырвалось какое-то чудовище и безумствовало на свободе.
Из лавки внизу выскочил человек без шляпы и столкнулся с пешеходом, остановившимся на тротуаре. Они вместе поспешно взбежали по лестнице.
Лодка, которую Рой видел на море, уже подъехала к берегу, и по мокрому песку к Передней улице пробирались три пассажира, возглавляемые Биллом Уилтоном. Остальные двое были рослые и мускулистые люди, путешествующие без багажа.
Город просыпался вместе с солнцем, поднимавшимся медным краем из-за моря. Судья Стилмэн и Воорхез вышли из гостиницы и остановились, пропуская в тумане караван мулов в упряжке. Повозки сияли солдатскими мундирами, и лучи солнца блестели на головных уборах; все они направлялись на "Мидас".
Из тумана, низко расстилавшегося по земле, выделились фантастические очертания двух лошадей; на одной сидела девушка, на другой -- измученная и трагически смешная фигура: человек, окоченевший и качавшийся в такт движениям лошади; лицо у него было искажено страданием, руками он машинально держался за луку.
Казалось, судьба незримой рукой сама устроила инсценировку последнего акта пьесы, собрав главных актеров ее на тех же золотистых песках, которые были свидетелями их первых выступлений.
Мужчина и девушка подъехали вплотную к судье и Воорхезу, которые закричали от удивления, увидав их. Не успели они остановить лошадей, как из дома рядом с ними вихрем выбежал человек, крича во все горло:
-- Помогите! Скорее!
-- Что случилось? -- спросил шериф.
-- Убийство! Дерутся Мак Намара и Гленистэр!