Нельзя же думать об одной своей любви!
Он сам себе удивлялся, не узнавал себя. Он вспомнил, что хотел иметь случай доказать, что он уже не прежний Рой Гленистэр; ну, вот и случай налицо, и он готов пожертвовать собой.
Рой не решался взглянуть на Элен; он переживал самый тяжелый момент своей жизни.
-- Вы просите за своего дядю, а также за того, другого. Вы ведь знаете, что если один из них не понесет наказания, то и другой будет освобожден; они связаны нераздельно.
-- Пожалуй, мы, действительно, слишком многого просим, -- нерешительно заговорил Кид. -- Но не довольно ли и того, что уже произошло. Я не могу не восхищаться Мак Намарой, да и ты тоже. Он слишком сильный враг и... и... он любит Элен.
-- Я знаю, знаю, -- торопливо сказал Гленистэр, останавливая молодую девушку, которая сделала движение. -- Довольно, я понял.
Он выпрямился и бросил усталый взгляд на еще не раскрытый пакет; затем снял стягивающую его резинку и, взяв отдельные бумаги, разорвал их одну за другой, разорвал в клочки, не торопясь и без аффектации, и отбросил их в сторону.
Девушка негромко заплакала.
Таким образом он отдал ее своему врагу храбро и решительно, согласно своей натуре.
-- Вы правы, и я удовлетворен. А теперь... я очень устал.