Гленистэр увидел, что всадники схватились за кобуры, бросился к своему старосте, который шагнул через порог, прижав щеку к ложу винчестера и холодно поблескивая сузившимися глазами. Молодой человек вскинул кверху ствол ружья и вырвал его из рук старика.
-- Не надо, Хэнк, -- резко крикнул он. -- Я скажу, когда нужно будет стрелять.
Он повернулся и увидал ряд направленных на него ружей в руках всех всадников, кроме одного. Алек Мак Намара сидел, равнодушный и веселый, покачивая головой в знак одобрения. Дуло ружья Хэнка было направлено именно на него.
-- Довольно, довольно, -- сказал он. -- И этого достаточно, чтобы испортить все дело.
"Оладья" глубоко вздохнул, с отвращением отплюнулся и недоверчиво взглянул на своего хозяина.
-- Изо всех дураков, какие есть на свете, -- сказал он хрипло, -- вы самый омерзительный.
Он гордо прошел мимо судебного пристава и его свиты по направлению к выемке, надел куртку и двинулся вниз по дороге, ведущей к городу, не удостоив ни одним взглядом копи и человека, не сумевшего отстоять их.
Глава VII. ЧТО ПОДСЛУШАЛ БРОНКО КИД
Во второй половине июля становится темно к полуночи, так что многочисленные огни, светящиеся в дверях и окнах, кажутся уже не такими ненужными и нелепыми, как месяцем раньше.
"Северная Гостиница" делала прекрасные дела. Только что открытый бар, стоивший сумму, равную военной контрибуции или ночному проигрышу клондайкского миллионера, сверкал ослепительной роскошью; хрустальные стекла переливались радугой и как бы отражали изменчивое настроение толпы, сновавшей взад и вперед, останавливавшейся у рулеток либо устремлявшейся в глубину постройки -- в театр.