"Вы целитесь слишком низко, -- говорю я ему. -- Поднимите ружье выше".
Он поднимает ружье и попадает мишке в морду. Тут начинается такой кавардак, что и не описать.
Несчастный медведь издает дикий рев, срывается с ветки прямо на страшных, беснующихся, семидесятифунтовых волкодавов и душит их одного за другим, словно проделывая гимнастические упражнения. Он прижимает их к своей груди, точно он только что встретился с ними после долгой разлуки, потом, расправившись с последним псом, набрасывается на "младшего сынка" и принимается за его ногу.
Что вам сказать? Он почти отгрыз ее. Англичанин испускает вой на манер чистокровного сибирского волкодава, я вступаюсь за него и убиваю медведя топором, хотя еле держусь на ногах от смеха. Та же самая история происходит теперь со мной и Гленистэром. Когда ему наскучит эта новая игра в законность, я вмешаюсь и ликвидирую это дело на благоразумных началах.
-- Вы говорите так, как будто бы с вами обошлись несправедливо, -- сказала Элен.
-- Вот именно, -- ответил он убежденно. -- Я отношусь ко всем законникам весьма недоверчиво, не исключая и этого бритого старикашки, вашего дяди. Извините, пожалуйста. Да что тут извиняться. Ведь я вам друг, а он вам седьмая вода на киселе. Нет, милая моя. Все они никуда не годятся.
Как и все жители Запада, Дэкстри был одержим недоверием к профессиональным юристам, недоверием глубоким, не рассуждающим и непоколебимым.
-- А у вас есть еще родственники кроме него? -- спросил он, видя, что девушка не склонна продолжать разговор на эту тему.
-- У меня есть брат, или, вернее, я думаю, что у меня есть брат. Он убежал, когда мы были еще совсем детьми, и с тех пор я не видала его. Я имела известия о нем через третье лицо три года тому назад -- будто он во время первого массового движения на Клондайк был в Скэгвей. Домой он, во всяком случае, ни разу не возвращался. Я переехала жить к дяде Артуру после смерти отца. Я все надеюсь найти брата. Это жестоко с его стороны так прятаться от меня -- я всегда так любила его.
Оба сидели, печально глядя на волнующиеся зеленые волны. Грустные размышления сблизили их.