Холодный серый день, не прекращавшийся дождь, ветер с моря и свинцовые тучи как нельзя лучше гармонировали с мрачным настроением Гленистэра. Последний месяц прошел в напряженном, выматывающем нервы ожидании известий от Уилтона. Неуверенность и необходимость ждать, ничего не предпринимая, были мучительны для человека его темперамента.
Он не мог придумать себе никакого разумного занятия. Его грызло сознание нанесенной ему обиды; он целыми днями бродил в окрестностях "Мидаса", издали глядя на прииск и жадно ловя каждое известие, случайно доходившее до него оттуда.
Мак Намара пускал на прииски только своих служащих, так что компаньоны имели весьма смутное понятие о том, что творится на их участке, хотя, по букве закона, инспектор охранял их же собственные интересы.
Компаньонам не разрешалось предпринимать какие-либо меры для ускорения судопроизводства, соглашение же, существующее между судьей Стилмэном и инспектором, стало настолько общеизвестным, что отовсюду по их адресу слышались угрозы и ропот.
Однако, несмотря на то, что политический деятель фактически присвоил себе все лучшие прииски в округе и разрабатывал их при помощи наемных рабочих, еще не все жители Нома осознали все бесстыдство его действий и тонко продуманной и организованной системы.
Как ни странно, но нетерпеливый и несдержанный Дэкстри обрел какое-то поистине восточное терпение, совершенно, в сущности, чуждое его горячему нраву, и проводил целые дни в горах, исследуя почву.
В полдень, когда тучи немного рассеялись, на пасмурном горизонте появилась лента дыма, а затем и пароход. Он остановился в открытом море, и Гленистэр в бинокль узнал "Ронок". Часы проходили, но ни одна лодка не направлялась к пароходу; он пытался нанять команду, но лодочники хитро покачивали головами, глядя на прибой.
-- У берега сегодня чертовские водовороты, а вода так холодна, что тонуть в ней ужасно неприятно, -- говорили они.
Ему оставалось только ждать и сдерживать свое нетерпение.
Каждый день стоил ему бесчисленных долларов, но, казалось, природа решила идти ему наперекор: ночью поднялся сильный ветер, и утром пароход оказался на много миль западнее первоначальной стоянки, на подветренной стороне острова Следж, а прибой, белый, как кипящее молоко, гремел и разбивался о берег.