-- Если будет позволено, -- отвечал Клейтон, -- во всяком случае, мне нравится ваша откровенность, ваше чистосердечие. Я часто слышал, как некоторые дамы восхищалась Шекспиром, сами не зная, чем восхищаются. Я знал, что они не имели ни настолько опытности в жизни, ни на столько привычки заглядывать в человеческую натуру, чтоб уметь оценивать достоинство и красоты этого писателя; восхищение их было чисто-поддельное; они считали за преступление не восхищаться им.
-- Благодарю вас, сэр, -- сказала Нина;-- что вы находите смысл в моём нелепом суждении. Я думаю удержать вас у себя ещё долее, с тем, чтоб вы перевели все мои бессмыслицы на чистый английский язык.
-- Вам известно, что я совершенно в вашем распоряжении, -- сказал Клейтон, -- вы можете приказывать мне, что вам угодно.
В эту минуту внимание Нины было привлечено громкими восклицаниями с той стороны господского дома, где расположены были хижины негров.
-- Убирайся прочь! Нам не нужно твоего хлама. Нет! Нет! Мисс Нина тоже не нуждается в тухлой твоей рыбе. У неё довольно негров, чтоб наловить свежей, если захочет!
-- Кто-то там напрасно произносит моё имя, -- сказала Нина, подбегая к противоположному концу балкона. -- Томтит, -- продолжала она, обращаясь к этому юноше, который лежал на спине и грелся на солнышке, в ожидании, когда его кликнут чистить ножи, -- скажи, пожалуйста, что там за крик?
-- Это, мисс, скоттер, -- отвечал Томтит, -- пришёл сюда сбыть какую-то дрянь. Мисс Лу говорит, что их не должно баловать, и я сам того же мнения.
-- Пошли его сюда, -- сказала Нина, которая, частью из сострадания к ближнему, частью из желании противоречить, решилась оказывать бедным скоттерам покровительство при всяком случае. Томтит побежал и вскоре подвёл к балкону человека, оборванное платье которого едва прикрывало наготу. Его щёки были сухи и впалы; он стоял перед Анной согнувшись и как бы стыдясь своей наружности; не смотря на то, для всякого было заметно, что при лучшей одежде, лучшем положении в обществе, он мог бы показаться красивым умным мужчиной.
-- Что ты просишь за эту рыбу? -- спросила Нина.
-- Что пожалуете.