-- Мои слуги к этому не приучены! -- заметила тётушка Мария.
-- Я с вами совершенно согласна, -- сказала Нина.
-- Но ваши слуги и мои -- большая разница. На моей плантации они делают, что хотят, и за всё это я требую от них одной только частицы той же самой привилегии.
-- Жене этого мужа и детям понравилась моя плантация, -- сказал мистер Гордон со смехом, -- а потому, Нина, заплатив ему за рыбу, ты избавила меня от лишних расходов.
-- Это правда, правда! Мистер Гордон из таких людей, которые готовы навешать себе на шею всех нищих! -- сказала мистрисс Гордон.
-- Что же мне делать? Неужели можно равнодушно смотреть на несчастного, который умирает с голоду? Если б общество можно было совсем переделать, тогда бы ещё была надежда, что участь этих людей улучшится. Голова должна управлять руками, но в том-то и беда, что у нас руки не слушают головы, и, посмотрите, что из этого выходит?
-- Кого же вы подразумеваете под словом голова?
-- Кого? Конечно верхний слой общества! Нас, воспитанных людей! Мы должны иметь безграничное влияние на рабочие сословия и управлять их действиями, как голова управляется действиями рук. Рано или поздно, но надобно прийти к этому результату, -- другие постановления не возможны. Сословие скоттеров не может заботиться о себе, а потому должно быть постановлено в такое отношение к нам, чтобы мы о нём заботились. Как вы думаете, какое значение имеет в их понятиях слово " свобода"? Звук,-- ни больше, на меньше как пустой, ничего не значащий звук; -- они подразумевают под этим -- свободу быть голодным и нагим, вот и всё. Не могу понять, каким образом люди привязываются к одним только словам! Я уверен, что этот же самый человек, этот нищий, страшно освирепеет, если его припишут к моим неграм; не смотря на то, что он и его дети рады-радёшеньки объедкам хлеба, которые упадут со стола невольника! Не могу надивиться, почему человек, называемый ещё разумным животным, имея подобный пример перед собою, может очертя-голову восставать против невольничества. Сравните только свободное рабочее сословие с нашими неграми! О Боже! до какой степени заблуждаются люди в этом мире! У меня не достаёт терпения, особливо в такое знойное время! -- и мистер Джон отёр своё лицо белым шёлковым платком.
-- Всё это прекрасно, дядюшка Джон, мой милый, старый джентльмен! -- сказала Нина. -- Но я вам одно должна сказать: вы столько не путешествовали, сколько я, и потому ничего не видели.
-- Нет, дитя моё! Благодарю Господа, что нога моя не переступала границ невольнических штатов, и, надеюсь, никогда не переступит, -- сказал дядя Джон.