-- По моему мнению, -- сказала тётушка Мария, -- эти собрания приносят не столько добра, сколько вреда. Тут собираются, так сказать, подонки общества, между которыми в течение одной недели больше выпивается вина, чем в шесть недель во всяком другом месте и в другое время. Притом же на этот случай прекращаются все работы; а мистер Гордон приучил негров так, что они считают за величайшую обиду, если им не позволят делать того, что делают другие. Нет! В нынешнем году я подавлю ногой все эти причуды, и не позволю им отлучаться, кроме воскресенья.
-- Жена моя знает, что её ножка была известна всему округу по своей красоте, и потому держит меня постоянно под ней, -- сказал мистер Гордон; -- она знает, что я не в силах сопротивляться хорошенькой ножке.
-- Мистер Гордон! Возможно ли говорить подобные вещи? Я должна думать, что, говоря такой вздор, вы совсем выживаете из ума! -- сказала мистрисс Гордон.
-- Вздор! Это, по вашему, вздор! Позвольте же сказать вам, что правдивее этих слов вы не услышите на собрании, -- сказал дядя Джон. -- Но оставим это... Клэйтон, вы верно поедете! Пожалуйста без отрицаний! Уверяю вас, что ваше лицо будет приличнейшим украшением этой сцены; что же касается до мисс Анны, то, я полагаю, -- извинят такому старику как я, если он скажет, что её присутствие осчастливит это собрание.
-- Я подозреваю, -- сказала Анна, -- Эдвард боится, что его примут там за человека, который может оказать услугу собравшимся. В кругу незнакомых людей его не иначе принимают как за пастора и нередко просят прочесть молитвы, употребительные в семейном кругу.
-- Это обстоятельство в некоторой степени подтверждает ложное понятие, что отправление религиозных обрядов вменяется в исключительную обязанность наших пасторов, -- сказал Клейтон. -- По моему мнению, каждый христианин должен быть готов и способен принимать их на себя.
-- Я уважаю подобное мнение, -- сказал дядя Джон. -- Человек не должен стыдиться своей религии, как воин не должен стыдиться своего знамени. Я уверен, что в сердцах многих простых, честных мирян, скрывается более религиозного чувства, чем под белыми, накрахмаленными галстуками и воротничками пасторов; -- и потому первые должны высказывать избыток этого чувства. Я говорю не потому, что не имею уважения к нашим пасторам; напротив, они прекрасные люди, -- немного тяжелы, да это не беда! Ни один из них, однако ж, не представит душе моей случая попасть прямо в рай, потому что я люблю таки иногда облегчать своё сердце крепким словцом. Да и то сказать, с этими неграми, управляющими и скоттерами, мои шансы к спасению страшно ограничены. Я не могу удержаться от перебранки, хотя бы это стоило мне жизни. Говорят, что это ужасно грешно, а мне кажется, ещё грешнее удерживаться от справедливого гнева.
-- Мистер Гордон, -- сказала тётушка Мария упрекающим тоном, -- думаете ли вы о том, что говорите.
-- Думаю, друг мой, думаю во всякое время. Не подумав, я ничего не делаю, кроме только тех случаев, как я уже сказал, когда нечистая сила берёт верх надо мною. И вот ещё что скажу вам, мистрисс Джи: надо бы приготовить всё в нашем доме, на случай, если какой-нибудь пастор вздумает провести с нами недельку или более; мы соберём для них сход или что-нибудь в этом роде. Я всегда люблю оказывать им уважение.
-- Постели для гостей у нас готовы во всякое время, -- сказала мистрисс Гордон с величавым видом.