-- В этом я не сомневаюсь. Я хотел сказать об экстренных приготовлениях, о тучном тельце и тому подобном.
-- Так завтра утром мы отправляемся? -- сказала Нина.
-- Согласны, -- отвечал дядя Джон.
Глава XX.
Приготовления Тиффа.
Весть о предстоящем собрании произвела в Канеме сильное волнение. В людской все были заняты этим событием от тётушки Кэтти до Томтита. Женщины и девицы захлопотали о своих нарядах, потому что эти собрания доставляли негритянкам, особливо молоденьким, возможность выказать свою красоту. Поэтому не успел ещё Тифф сообщить известие о собрании и удалиться, как Томтит протрубил об этом во всех хижинах, примыкавших к правой стороне господского дома, присовокупив, что мисс Нина отпускает на собрание всех негров. Вследствие этого, старик Тифф очутился на первом плане в группе негритянок, между которыми Роза, повариха, была замечательнее прочих.
-- Уж верно, Тифф, ты тоже отправишься? И возьмёшь детей своих? Ха! ха! ха! -- сказала Роза. -- Мисс Фанни, вы я думаю, не знаете, что все считают Тиффа за вашу маменьку! Ха! ха! ха!
-- Ха! ха! ха! -- хором раздалось со всех сторон в знак сочувствия к остроумию Розы, между тем как Томтит бегал около толпы, и от избытка радости бросал на воздух обрывки своей шляпы, совершенно позабыв, что его ожидают нечищеные ножи. Старик Тифф, при каждом появлении на плантацию, постоянно заискивал расположение Розы какими-нибудь подарками, доставлявшими, по словам какого-то мудреца, искренних друзей; так и теперь он увеличил собственный птичник Розы парою молодых куропаток, гнездом которых ему недавно удалось овладеть. В силу такого рассудительного поведения, Тифф пользовался особенным расположением там, где оно оказывалось необходимым. Роза тихонько передавала ему лакомые куски своего произведения и, кроме того, сообщала драгоценные секреты относительно вскармливания грудных детей, имевших несчастье лишиться матери. Старый Гондред, подобно многим лицам, чувствовал, что внимание, оказываемое всякой другой личности, чрезвычайно вредило его собственному достоинству, и потому, при настоящем случае, смотрел на очевидную популярность Тиффа глазами циника. Наконец, выведенный из терпения, он вздумал было уязвить Тиффа замечанием, которое делал своей жене.
-- Удивляюсь тебе, Роза! Ты стряпаешь на Гордонов и так унижаешь себя, позволяя скоттерам фамильярничать с собой.
Если б этот оскорбительный намёк относился собственно до личности Тиффа, он, вероятно, пропустил бы его мимо ушей, даже рассмеялся бы, как это делывал он даже и в то время, когда внезапно застигал его проливной дождь; но при мысли о фамильных связях он воспламенялся как факел, и его глаза, прикрытые очками, горели как огни, поставленные в окнах.