-- Ах, Бен! Тебе должно думать о спасении души своей больше, нежели о чём-нибудь другом! -- сказала жена.
-- Правда твоя! -- заметил Бен, -- собрания не каждый день случаются! А что же будем мы делать вон с той? -- прибавил он, указывая на дверь внутренней тёмной комнаты.
Эта та была не кто иная, как негритянка, по имени Нэнси, которую накануне пригнали собаки.
-- Есть о чём заботиться! -- сказала жена, -- Приготовим что-нибудь поесть и приставим у дверей собак. Небось не убежит!
Билл открыл дверь, и за нею открылся род чулана, освещаемого единственно сквозь щели деревянного сруба. На полу, покрытом толстым слоем грязи, сидела здоровая, хотя и тощая на вид, негритянка. Поджав и обхватив колени обеими руками, она держала на них свой подбородок.
-- Ну, Нэнси! Как ты поживаешь? -- спросил Бен весёлым тоном.
-- Плохо, мистер Бен, -- угрюмо отвечала Нэнси.
-- Так ты думаешь, что старик тебя поколотит, когда ты воротишься? -- сказал Бен.
-- Думаю, -- отвечала Нэнси, -- он всегда меня колотит.
-- Ну, вот что, Нэнси: я хочу ехать на богомолье; сиди смирно до нашего приезда, и за это я возьму от старика обещание не бить тебя. Разумеется, я возьму с него и за труды, ведь из этого следует, -- не правда ли?