Восторженность, с которой мистер Диксон говорил, и благочестие, которым он всегда отличался, придавали словам его необыкновенную силу. Читатель не будет удивляться, если мы скажем, что мистер Бонни, восприимчивый и чувствительный, проливал слёзы, будучи тронут таким увещанием. Не будет удивляться он и тому, что спустя две недели, мистер Бонни прикупил к своей плантации от того же торговца трёх негров.
Прежде, чем толпы народа, собравшиеся на сход, разойдутся, мы должны описать ещё одну сцену. В поздний час ночи карета Гордона медленно тянулась по безмолвной, извилистой, лесной дороге. Гарри, ехавший позади, вдруг почувствовал, что кто-то наложил руку на узду его лошади. Изумлённый, он остановился.
-- Ах, Дрэд, это ты? Как это осмелился ты? Можно ли поступать до такой степени неблагоразумно! Как ты осмелился показаться здесь! ведь ты рискуешь жизнью.
-- Жизнью! -- сказал Дрэд; -- что такое жизнь? Кто любит свою жизнь, тот губит её. Господь сказал мне: "Иди"! Господь мне сильный и грозный защитник. Гарри, обратил ли ты внимание на некоторых людей, находившихся на собрании, на людей, у которых руки обагрены кровью ближнего, и которые, несмотря на это пятно, взывали к Господу,-- на проповедников, которые покупают нас и продают? Неужели этот народ взыскан любовью Господа? Я оставил на острове мёртвого негра, которого загрызли собаки. Его жена сделалась вдовою, его дети бесприютными сиротами!
-- Знаю, знаю, -- с мрачным видом сказал Гарри.
-- Знаешь и держишься их?
-- Пожалуйста, не говори об этом. Я не хочу изменить тебе, как не хочу кровопролития. Тебе известно, что моя госпожа мне родная сестра.
-- О да, это известно.
-- Я люблю Нину больше, чем самого себя. Я готов пролить за неё последнюю каплю крови, стать же в ряды противников её или её родных, я не соглашусь никогда, никогда!
-- Значит, хочешь служить Тому Гордону? -- сказал Дрэд.