-- Это ничего не значит, -- сказал Клейтон, -- уже и того достаточно, что многие возвышенные чувства, которыми дышат эти гимны, распространяются в народе.
-- А как вы думаете, -- сказал дядя Джон, -- что было на уме того человека, который говорил на собрании в последний раз и хотел показать, что слова его раздаются в облаках? Никто, по-видимому, не знал, кто он такой, каким образом и откуда явился, а между тем слова его произвели на всё собрание глубокое впечатление. Ещё никто, мне кажется, не выставлял наших заблуждений в таком ярком и даже страшном свете.
-- Какой вздор! -- сказала тётушка Мария, -- эту странность я объясню таким образом, что какой-нибудь странствующий бедный проповедник хотел произвести на взволнованное собрание более сильное впечатление. Будь у меня в руке пистолет, я бы выстрелила в дерево, и тогда посмотрела бы, каким тоном стал бы он продолжать свою проповедь!
-- Знаете ли, -- сказал Клейтон, -- из нескольких слов и звуков, долетевших до моего слуха, я заметил, что в его исступлённой речи была обдуманность. Такого звучного и впечатлительного голоса я никогда не слышал. Впрочем, при всеобщем волнении на собрании подобному происшествию не должно удивляться. Ничего не может быть естественнее, что какой-нибудь сумасбродный фанатик доведён был одушевлением всей сцены происходящего до исступления и, чтобы облегчить себя, прибегнул к этому средству.
-- Сказать ли вам правду? -- возразила Нина, -- я бы хотела отправиться туда и сегодня. Во-первых потому, что это приятная поездка, а во-вторых и потому, что мне так нравится прогулка в лесу, -- нравится ходить между палатками, слушать разговоры негров и видеть различные образчики человеческой натуры. Я в жизнь свою не видала такого многолюдного собрания.
-- Прекрасно! -- сказал дядя Джон, -- и я еду! Клэйтон правду говорит, что никто не должен стыдиться своей религии.
-- Конечно! -- саркастическим тоном, сказала тётушка Мария.
-- Еду, непременно еду! --сказал дядя Джон, выпрямляясь.
-- С Богом! -- воскликнул Клейтон. -- Мы не должны судить о ком-либо применительно к привычкам образованного общества. В людях образованных каждая способность души остаётся в своих надлежащих границах; но в этом диком произрастании восторженность переходит нередко пределы приличия, как дикий жасмин заглушает иногда огромное дерево.
-- Скажите, пожалуйста, -- сказала Нина, -- заметили ли вы, как бедный старик Тифф заботится о том, чтобы привязать своих детей к религии? О себе, в этом отношении, он мало заботится. Он похож на растения, вьющиеся по деревьям в болотах. Корня своего он не имеет, а между тем растёт и развивается.